Пятьдесят оттенков синего

Не прошло и нескольких минут, как Уотерстоун, злой как черт, появился на крыше. Молча втолкнув меня в кабину и закрыв дверцу, он повернулся ко мне.

– Скажи мне, зачем ты выкинула старинные коллекционные бокалы? – едва сдерживаясь, прорычал начальник.

– Это были бокалы? По мне, так обычный стеклянный непрактичный стакан. Я и решила, что это мусор, который ты за древностью решил выбросить.

– Знаешь, с тех пор, как я познакомился с тобой, моя жизнь изменилась, – цедил сквозь зубы Уотерстоун. – В ней появилось стихийное бедствие, от которого никогда не знаешь, чего ждать.

– Ты же сам сказал: решай проблему как знаешь, вот я и решила!

Мне стало обидно до слез. Ему бы только попрекать, и это после приказов, которые я так часто от него слышу.

– Чтобы я еще раз решился тебе помочь! – стукнул кулаком по подлокотнику кресла начальник.

– Ты не считаешься с моим мнением, шантажируешь меня, унижаешь, и это я – чудовище?!

На меня глянули черные, страшные глаза драга – сигнал тревоги, – но остановиться я уже не могла, слишком много во мне накипело.

– Ты самовлюбленный, эгоистичный, невыносимый…

Договорить не удалось: сжав одной рукой мой подбородок, Уотерстоун обхватил второй рукой затылок и, приблизившись, впился в губы. Разозлившись еще сильнее, я уперлась в его грудь руками и укусила за губу.

Немного отстранившись, драг слегка изменил положение своего тела, прижав меня к сиденью, и, блокировав все движения, снова впился в губы.

Поначалу поцелуй был резким, жестким, словно в наказание, но уже через несколько мгновений в нем появилась страсть – жгучая, сильная и неукротимая. Ее огонь сжигал нас, полностью поглотив и поработив. Я перестала сопротивляться и обняла Уотерстоуна, жарко целуя в ответ и прижимая к себе так, словно от этого зависела моя жизнь.

Его руки уже не удерживали меня, они пустились в путешествие по моему телу. Легкие прикосновения к груди, жадные ласки, и вот уже горячие ладони пробрались под кофту и, сдвинув белье, начали гладить полные полушария, нежно касаясь сосков.

В голове помутилось, осталась только одна мысль: «Если он сейчас уберет руки – я умру». Бедрами я непроизвольно прижалась к паху мужчины, ощущая его твердость и не в силах унять ноющее желание, сдавившее низ живота.

Одна рука драга переместилась к моей ноге и поползла по бедру вверх и чуть в сторону, к чувствительному месту, которое пылало, ожидая прикосновений. Пара касаний, и я выгнулась, забившись в руках мужчины. Постепенно эмоции немного улеглись, и я затихла, умиротворенная и ошеломленная.

Мой оргазм не только мне помог прийти в себя, но и Уотерстоуну. Он резко отшатнулся, вглядываясь в меня расширившимися глазами. Мои щеки горели румянцем, только теперь я в полной мере начала осознавать все, что сейчас произошло.