Пилот

Тот отпрыгнул и укоризненно тявкнул на меня:

– И чо ждёшь? Пока меня ужалят? Видел какая гадость? А уж воняет совсем стрёмно! Совершенно несъедобно воняет. Чо делать-то с ним будем?

– Чо делать, чо делать… Давить гада будем!

Опустил я подошву кроссовки на недоразумение это гадкое. Под подошвой хрюпнуло. Вытер подошву о траву и дальше побежал. Морс развеселился, довольный моим решительным поступком и бесстрашием, и, чихая на бегу следом помчался.

Да, подраспустил я себе организм. Изрядно. В училище утреннюю пробежку на пять километров никто всерьёз не воспринимал.

Покуривали даже на бегу некоторые курящие, а вот сейчас три километра всего-то и пробежал, и дыхалка кончилась. С этим организмом мы будем упорно бороться.

Катя привычно проснулась на запах кофе и наградила меня за заботу по-царски нежным поцелуем, и сморщив носик, загнала в душ. Позавтракав, оставил я Катю на хозяйстве и распорядился ей после обеда в аэропорт приехать. Забежал к Биллу, рассчитался с ним за труды, запаковал стволы в мешки оружейные, набил магазины, сунул их в сумки, а сумки за спину повесил. Билл на них пломбы причакал.

Вскочил на скутер и покатил на аэродром. На КПП мне пломбы срезали и как оказалось – зря."

"В аэропорту охрана меня такого сверхвооружённого встретила неприветливо, облегчила от ноши и велели мне ждать прибытия начальника для разъяснения моей дальнейшей судьбы. Поскольку посторонним пребывание на территории аэродрома с оружием вменялется в нарушение закона. И штрафчиком для начала каралется немалым. Так меня и продержали под стражей целый час, пока капитан и начальник не занял своё рабочее место. Рабочий день у них только ещё начался.

Открыли они мне глаза, что называется. Тут восьмичасовой день строго соблюдается везде, кроме торговых и общепитовских заведений, ну и на транспорте и производстве, если идут непрерывные технологические процессы. Рабочий день начинается с 08:00 и тянется аж до 12:00. Затем следует небольшой обеденный перерывчик до 18:00 и заканчивается рабочий день в 22:00. Кучеряво живут! Ибо жарко! И день непомерно длинный.

А я всего-то хотел спросить, где бы мне тут оружие пристрелять можно, чтобы ненароком не попасть в кого-нибудь.

В пампасы ехать я поопасался. Начальничек вник в ситуацию, обматерил меня на американский манер и издал указ о том, что мне и миссис Катерине, как лицам имеющим временное проживание на территории аэродрома, дозволяется ношение оружия в целях самообороны. Пристрелять же оное мне велено с караульной вышки, возле которой получили мы вид на жительство.

Поблагодарив такого отзывчивого и душевного сэра, отправился я в диспетчерскую. И там одолел расспросами дежурного, но безработного диспетчера. И не без пользы.