Пилот

Сеньорита Анита отыскалась снаружи. Занята она была кормлением нашего проглота. Морс бесстыже жрал жареную крокодилятину из чужих рук, вел себя по отношению к посторонней девице недопустимо дружелюбно, вилял хвостом и благосклонно принимал ласки. Нажравшись, завалился на спину и подставил брюхо для почесываний.

– Так-то, молодой военный, караульную службу несем? Устав, значит, не для тебя писан? С чужих рук жрем и посторонними руками пузо чешем? Два наряда вне очереди. На кухню!

Морс хоть бы глазом моргнул для приличия. Выгнулся в пароксизме наслаждения, зевнул, с риском вывихнуть челюсть, да язык выкинул на всю длину.

На бок его вывесил и задышал часто и блаженно.

– Встать, скотина, когда разговариваешь с п-подп-поручиком!

Ноль эмоций! Приоткрыл глаз, блаженством затуманенный, расфокусированный, скользнул по мне, как по предмету незначительному и интереса не представляющему. И снова закрылся. Наглый собак потянулся ещё разок сладострастно, еще разок зевнул. Затем все-таки встал. Задней лапой поскреб у себя за ухом. Клацнул пару раз зубами в шерсти, имитируя ловлю блох. Потом хитро на меня покосился:

– Ой, да не пузырься ты, тащ командир! Она же своя! В доску! Я ж в людях доподлинно понимаю.

Можно сказать, собачку на этом деле съел… Это она с виду такая… неприветливая… а в душе… Верь мне! Золотой человек! Вот от тебя я ни разу таких добрых слов не слыхал. А оно, доброе слово, и собаке приятно.

– Ладно, беги уже к машине, гурман бессовестный. А то улетим сейчас, а ты потеряешься и съедят тут тебя самого вкусные крокодилы.

– Меня?! Да ну, на!

Морс лениво поднялся и неторопливо ускакал к «Гранду». Девица, до того сидевшая на корточках и развращавшая Морсика, тоже поднялась и недовольно состроила мне рожицу, показав кончик языка.

– Сеньорита Анита, хотите, я вам денег дам?

Девчонка дернулась, возмущенно разрумянилась, изобразила мисс «неприступность», и выдала:

– Как вы ТАКОЕ смеете предлагать мне, сеньор?!

Ой, блииин! О чем они только думают? Сопли эти? Это ж с глузду навек двинутся! Уржусь! Придется делать строгое лицо…

– Мне следует понять это так, что денег вы у меня не возьмете, сеньорита Анита?

– Си, сеньор! Я порядочная сеньорита! – и яростно сверкнула глазенками.

– Мы покамест не настолько уж близки с вами, душа моя, чтобы вы делали ЭТО для меня бесплатно. Думаю, ваш папаша Льянос будет недоволен тем, что вы заправили мой самолет и отказались от денег за горючее. Рекомендую вам все-таки взять эти двести восемь экю! Из расчета – четыре сотни за тонну. И не выставлять себя дурочкой в глазах молодого, симпатичного, обаятельного и свеже-женатого пилота!"

"Воображулька жутко покраснела, выхватила протянутые ей купюры и монеты и рассерженной кошкой метнулась за угол.