Пилот

Иначе случится нарушение паспортного режима, что повлечет за собой… и услышали мы тут же, не сходя с места, непродолжительную лекцию о вреде для здоровья личной незарегистрированности…

Мое робкое предложение о переносе регистрации на после умывания понимания в стражах порядка не встретило ни малейшего, на что мне в относительно вежливой форме и было указано несколько нервным тоном. Хорошо, что супруга моя женщина, не владеющая русским милицейским разговорным, а то мне стало бы неудобно за Родину и отдельных ее представителей в лице отдельных сотрудников ОМОНа.

И переводить я ей не стал. И Грише кулак скрытно показал, чтоб переводить не вздумал. Впрочем, у Гриши челюсть тоже слегка отвешенной сделалась, ибо понял он скрытый смысл звуков, издаваемых омонами. И не ожидал он столь ласкового гостеприимства от сотрудников государственного учреждения.

Зная вздорный характер российского омона и подозревая в тутошнем характер не менее легкий и покладистый, повел я экипаж на регистрацию в указанном нам направлении. В неумытом виде. Как есть. Ля натюрель. Экипаж, помаргивая немытыми глазками вытянулся за мною сопровождаемый впередисмотрящим и замыкающим омонами.

Так и довели до ресепшена с восседающей за стойкою юной омоновкой, где и передали с рук на руки. Нет, какой сервис! Восхищен! Нам и в помещении ни одного шанса заблудить не дали!

Первым делом, изъяв у нас «корочки», омоновка выдала взамен три экземпляра Das grosse Buch-ов, почему-то обозвав их «анкетами», и решительно предложила заполнить. На моё тихое ворчание себе под нос: «А оно нам надо?» – ответила голосом просительно-раздраженным:

– Ой, та шо вам, трудно, штоле?! Та заполните уже как-нибудь.

Всиравно никто ни читае! А с мене требувають. Шоб було!"

"Экая сирота казанская. Или полтавская? Ладно… потерпимо… Сгреб я эти цидули и заполнять стал. Все три разом. Своею собственной рукой… добьемось мы освобожденья… В основном односложно – «да», «нет», «не был», «не участвовал», «не привлекался», «не состоял», «а вам какое дело?»… Порадовал своим отсутствием пункт о национальной принадлежности. И не менее того порадовал пункт о национальной принадлежности родителей. Большие выдумщики анкетку составляли.

Большие мастера своего дела. Чувствуется партийно-кадровая школа… Но справился с заданием. Официальное лицо между тем задавало вопросы о цели и сроках посещения протектората, стучало по клавиатуре, заполняя какие-то неведомые формы, и вернуло, наконец, наши айдишки с прищеплеными скрепочкой регистрационными картонками. Изъяло у меня заполненные наугад анкетки, определило писульки в специальную папочку и официально заявило о завершении регистрационных формальностей, сказавши:

– Добро пожаловать.