Пилот

И как спросить на буржуйском, удобно ли это, тоже не-зна-ю. Блииин! Да вези, куда хочешь! Хоть в ООН вези. Затянулась моя пауза на принятие решения. Могут не понять, или понять не правильно, что ещё хуже.

– Файн – говорю, наслушался сегодня уже этих файнов. – Везите на, куда захочете! Лэтс гоу! Только я за себя не отвечаю.

Ослепила опять улыбкой и втопила газульку в полик. Резкая женщина. Ехаем себе, Катерина успевает и репортаж вести об окружающей действительности и машину. Я поначалу занервничал. Но потом пригляделся и заценил. Не всякий профи так водит. Четко, плавно, точно чувствуя дистанцию, инерцию и габариты тачки. Просчитывая все элементы движения, и предвидя действия всех остолопов на видимой части трассы. Успокоился я и прислушиваться начал, что она мне сообщить пытается. А она соловьём заливается, трещит и руками размахивает. Ни хрена не понял! Щоб я вмер!

По баранье внимательному выражению моих глаз, поняла она, что не в коня корм и полаконичней стала. Порядка на три. Тыкнет пальчиком в окошко и слово скажет. И я даже заулавливал чегой-то там. Влево:

– Mediteranean Cosmos Entrance.

И всё мне доподлинно понятно сразу стало. Вправо:

– EKAB SALONIKA PYLEA /Центр скорой помощи ""Салоника-Пилеа""/. Теодор умер здесь. Третьего февраля.

Теодор. Дид – умер. Зёрд фебрари. Понятненько. 3 февраля преставился.

– Той ночью выпал снег, много снега.

– Ночь и снег. И смерть. Очень грустно.

– What?

– And cold. И холодно.

– Да. Оказывается, ты все понимаешь.

– What?

– Значит не всё!

И засмеялась, чертовка.

Опять ткнула пальчиком влево, в сторону городской застройки:

– Pylaia!

– Проскочила под развязкой и ушла вправо от трассы Е-90. Дорога превратилась в извилистую неширокую двухсторонку. Исчез дорожный шум, исчез поток машин. Потянулись виллы и коттеджи. Всё в зелени, всё в запахах цветов. Рай. И шалашики, по сколько-то там миллионов. На перекрёстке ещё раз свернула направо и через километр торжественным жестом указала:

– Мой дом!"

"Забегая вперёд, скажу, что через три недели мы говорили на чудовищной смеси русских, греческих, английских и немецких слов, которые я подцепил у Катерины, припомнил из киношек ""про войну"", ну, и курса английского в училище. А ""чёрт побери"" я, кроме русского, знал только по-испански. Каррамба! И мы прекрасно понимали друг друга. Никто нас с ней не понимал, мы же понимали всё. Я даже заметил у неё частотный греко-русский словарик на три с половиной тысячи слов. И постепенно это проявлялось всё заметнее. В общем, не буду я дурковать пиджен-инглишем. Буду рассказывать так, как я сам всё понимал. Иначе надо писать другую книгу с названием – ""Приключения лингвокретиноида в Греции и иных мирах"". Точка.

Да. Дом. Сёма бы удавился. Я не буду. Мне здесь не жить. Так, погощу малехо, и в другой мир сдёрну.

История пятая.