Пилот

"

"Весь вечер Катерина была очень молчалива, односложно отвечала на Зойкины вопросы и иногда задумчиво поглядывала в мою сторону. Я чувствовал себя не в своей тарелке от её взглядов и к общению тоже не особо стремился. Поэтому, как ни старалась Зойка, но растормошить нас или вытащить меня на танцульки, не удалось ей. Зойка собралась обидеться, но вскоре подошли какие-то знакомые, числом с дюжину, и на танцульки утащили уже её. Катерина сказала, что завтра хлопотный день, и что нам пора. Мы попрощались с обществом и уехали.

На обратном пути я попросил Катерину помочь мне завтра встретить господина Бата. Катерина просьбе удивилась, и сказала, что это само собой разумеется. А как же иначе? И спросила, где тот собирается жить? А я решил, что будет лучше, если инструктор займёт мой номер в ""Авалоне"". А то неудобно получится. И сам гость и других гостей сосватал, вроде как цыган с цыганятами.

Морсик по дороге вёл себя культурно, разговоров не разговаривал, а свернулся калачиком у меня на коленях и посапывал потихоньку. Когда к дому подъехали, он сразу проснулся и умчался в кустики. Эх хорошо быть кисою, хорошо соббакою… Да. Катерина ушла к себе, а я в душ залез и остудился слегка. Всё же непривычный климат и ночь слишком тёплая. И вообще меня в жар и пот кидает, когда кирия Катя близко.

Потом из окошка послышался всплеск, подошёл я к нему да и выглянул посмотреть, что это там такое булькает. И встал столбом. Катя купалась в голубой воде небольшого бассейна, подсвеченного изнутри. Топлесс. И небольшие крепкие груди с чёрными сосками задорно торчали чуть в стороны. От цивилизации на ней оставался только чёрный лоскутик стрингов. Вероятно, дань трауру. И ничего на ней более не было. Удивительно светлая кожа, практически без загара. Это же оттого, что она по ночам купается, сообразил я, наконец. И продолжил любоваться. Было чем. Сложена тётя Катя была канонически, в полном соответствии с заветами Ивана Ефремова. Ни намёка на модную субтильность, от которой последние пятнадцать лет я шарахался как правоверный от буженины. И ни одного грамма излишнего веса. В Маки-Дональдсы она точно не забегает. Я любовался, а она всё плавала, и всё ныряла. Плавала и ныряла она замечательно. Легко переныривала десятиметровый бассейн три раза, туда и обратно, и вынырнув, очень мило отфыркивалась. Не заметить меня на фоне освещённого окна было трудно и меня, естественно, очень быстро обнаружили. Катерина без тени смущения помахала рукой:

– Виталос! Идите скорей сюда, вода просто чудесная! Не надо стесняться. Просто идите сюда.

Я человек дисциплинированный и командам подчиняться обучен без рассуждений о пользе или вреде оных. Сказано – бежать, бежим. Сказано – лежать, лежим.