Пилот

С Олимпийской свернула на улицу Тасмадос, и через минуту припарковала машину у храма.

Да. Это не вчера построили, уж точно. Храм из красного кирпича, веками обточенного. Выглядел храм как-то простовато и одновременно величественно. Внушал, короче.

– Морс на месте, остальные за мной – скомандовала Катерина, и мы зашли в храм. На колени бухаться я не стал, свечку купил и у какого-то угодника прилепил. Насчёт молитв всяких тоже не копенгаген, только и помню, что символ веры. Вот его и прочёл полушёпотом. И отсебятины добавил, мол, прими Господь Теодора Фокаиди в царствие своё. Земля ему пухом. И веришь – нет, легшее на душе стало. Ну и за свои дела, тоже случай не упустил, у Господа поклянчить. Оно, конечно, ОН подсуживает тому, кто и сам, сложа руки не сидит, но ведь подсуживает же.

Пока я халтурил, Катерина взялась за дело по-серьёзному. Помолилась с толком и знанием программы и церкви деньжат подкинула. Ну и я не отстал. Тоже раскошелился на пару сотен. И вышли мы из храма как говориться ""духовно возрождённые"".

Сообщил я Кате, что ещё одно мероприятие мною на сегодня назначено и спросил, где тут специализированный магазинчик имеется. Для собачек. Нашёлся такой магазинчик в собачьей парикмахерской. Сюда, в парикмахерскую эту, Морсика в молодости возили. А потом перестали. Уж больно кусаться стал горазд и парикмахеры тутошние связываться с ним отказались. Особенно после того, как Теодор преставился. Совсем пёс запущенный сделался. Купил я инструмент нужный, и домой поехали. К Кате домой, разумеется.

И там я первым делом, за фокса взялся. Эх, и давно я не брал в руки шашку! Почитай с детства, когда у меня свой такой же зверёныш был.

– Эй, салага, почему стрижка не уставная? Трендюлей захотел? Ну-тко пошли-тко в перукарню. Буду тебя, охламона, человеком делать. А то стоишь и ухом не моргаешь, смотреть противно. Молчать! Команды ""чесаться"" не было! За мной, шагом марш! Твою кровать!

Морсик доверчиво проследовал за мной. Наивняк! Искупал я его с собачьим шампунем, просушил феном и привёл в апартамент. Поставил на табурет по стойке ""ровно"", расчесал как барана, на два прохода. Еле продрался через колтуны. И ощипывать полегоньку принялся.

– Эй, генералиссимус, ты это чего удумал? Это ты зачем? Что за комиссия, создатель! Да больно же, мать твою! Укушу! Падла буду, укушу!

– А мы тебя за жвалы придержим. Терпи щегол! Бог терпел, и нам велел!

– Вот ты сам себя и ощипывай, садюга! Раз тебе терпеть велели. А я не потерплю! Я вольный кобель! Айяяяя! Уюююю! Ну, а там-то зачем? Там же и не видно почти. Вот по-честному, укушу!

– А я и намордничек припас! Выбирай – терпеть или унижаться! Зарос ты как слон. Хуже рядового Абашидзе. Стоишь тут попугаем и ещё каркаешь! ""Бакенбарды должны быть по верхнему срезу ушей"".