Пиратские войны

Ругательства, вырывающиеся из их свирепых глоток, сплетались в такие замысловатые выражения, что смысл их был не вполне понятен самим ругающимся! Уши салонных дамочек давно завяли бы от стыда, услышь их обладательницы даже десятую долю такого отборного мата. Но война есть война! Это не бал и не театр, все хорошие манеры оставлены на потом, для мирного времени. Загорелые мужчины с горящими глазами, всклоченными шевелюрами были похожи на чертей, выполняющих в преисподней свою адскую работу по обслуге котлов. Им не хватало только копыт и хвостов, а торчащие в разные стороны клочья волос напоминали пробивающиеся рожки.

"

"Пушки раскалились, пиратские посудины тонули одна за другой, однако бой шел уже на торговом английском корабле. Не менее трех дюжин азиатов крошили и кромсали британских моряков. Единственное, чем могли помочь им наши приятели, так это не подпускать шедшие на подмогу новые абордажные группы. Этим они и занимались, причем даже вполне успешно. Лодки разлетались в щепы, раненые пираты барахтались, вопили и молили о помощи, но спасать их было некому.

Строганов заворожено смотрел на утопающих.

Размышляя о превратностях судьбы, он невольно отключился от боя, а потом, немного успокоившись и придя в себя, стал пополнять запас зарядов и ядер и обнаружил, что пороха осталось совсем мало. Еще немного, и пушки станут ненужной грудой металла, недееспособным балластом, музейными экспонатами, где им, в принципе, и место. В нашем веке такие орудия — большая редкость. Сергей громко прокричал на ухо Кузьме о своем печальном открытии.

— Не журись, браток! — воскликнул Худойконь. — Еще одного боя может просто не быть, если вон та, вторая шайка узкоглазых возьмет нас на абордаж!

Атаман небрежно ткнул рукой за спину, а когда Строганов посмотрел в указанном направлении, то с ужасом обнаружил несколько лодок, стремительно надвигающихся с тыла и до отказа набитых вооруженными азиатами.

— Одна, две, три, пять! — считал он лодки. — Ты почему не стрелял по ним? Какого черта мы помогаем этим британцам, когда надо спасать самих себя? — набросился полковник на казака.

Худойконь хмыкнул, почесал обрубок уха, потер крючковатый хищный нос и ответил нравоучительным тоном:

— Граф, меня, дурака, учили с детства: «Сам погибай, а товарища выручай!» Эти хлопцы пришли к нам на помощь, и я не могу их за просто так бросить на произвол судьбы.

Ладно, я справлюсь теперь один. Берите юнгу и к оружию! Отстреливайте гребцов!

Серж позвал юнгу и свою любимую Степаниду, в девичестве Солу, на огневую позицию, к бойницам. Вооружившись штуцером и пистолетом, полковник залег у борта и взял на мушку первого тайца-китайца. Без малейших угрызений совести он нажал на курок.