Пиратские войны

«Ладно, значит, с Богом разобрались! Бог — отменяется!» — подумал Серж и добавил уже вслух:

— Ну, раз, Боже, тебя нет, тогда помоги мне ты, дьявол! Отдам душу, чтобы вернуться в свое время, на Родину! Хочу домой, к горячей ванне, туалету с мягкой бумагой, к телевизору, автомобилю, вкусной и горячей пище! Чтобы бабы были не только черные, но и белые, голубоглазые, светловолосые, чтобы они говорили на родном русском языке! Сделай так, чтобы все встало на свои места!

И вновь никакого ответа. Строганов принюхался — запах серы в воздухе не чувствовался. Время шло, но никто не появлялся.

«Значит, доктором Фаустом стать не удалось, душа моя бессмертная никому не нужна. Вот и хорошо, никому тогда ее и не отдам. С ней и помру, если она, эта душа, вообще существует! Ладно, останусь с друзьями в прошлом. Но я всегда готов к конструктивному диалогу! Слышите вы меня, Бог или черт?»

Несмотря на все переживания, Строганов ощутил вдруг чувство голода. Желудок заурчал в недоумении: где же хлеб насущный, хозяин?

— Наполнять буду тебя, мой друг, помаленьку, крошечными порциями. Кто знает, сколько предстоит нам болтаться в океане.

Серега подкрепился бананами и сухарями, запивая их мадерой. Вкусное вино, если пить в меру!"

"Следующим утром полковник проснулся с нечеловеческим аппетитом. Желудок опять требовал топлива, которого было так мало. Лежащие в каютке бананы и сухари не давали покоя, мыслить рационально не было никакой возможности. Вскоре Строганов обнаружил, что перезревшие плоды подгнили. Вывод напрашивался один: надо срочно все съесть, пока не пропали.

Но как же быть со слабеющими на глазах спутниками: любимой Степанидой и юным другом Маню? Пора их как-то приводить в чувства.

Полковник не мог взять в толк, почему его друзья так долго находятся в состоянии беспамятства. То ли они крепко спали после многих дней тяжелейших испытаний, то ли пребывали без сознания. А может, они в глубочайшей коме?

Сергей сделал девушке искусственное дыхание, дал ей понюхать коньяку, а затем влил несколько ароматных капель в приоткрытый рот. Островитянка зашлась кашлем и внезапно открыла глаза. Вначале она затуманенным взглядом смотрела на своего, суженого, явно ничего не помнила и не узнавала Сергея, затем закрыла и снова открыла глаза, прищурилась.

По щекам Степаниды потекли крупные слезинки, она громко зарыдала. Но вскоре туземная красавица вполне осмысленно и даже как-то просветленно вгляделась в Сергея, обвила его шею руками, крепко поцеловала и пролепетала на ломаном русском:

— Я думала, что ты мой сон! Что все померещились! Я тебя люблю! Я так счастлива, что это наяву, любимый!

Полковник на порывистый поцелуй ответил своим, долгим и нежным. Он впился в сочные губы девушки и забыл обо всем на свете.