Пиратские войны

Чуть в стороне стояла хижина из тростника, в которой размещался, так сказать, цех по перегонке. У входа в нее стояли в ряд емкости с подоспевшей, играющей бурдой, а на выходе — готовая многоградусная продукция. Какими усилиями Ипполиту удалось свернуть в змеевик ружейный ствол — одному ему и известно. Но ведь закрутил же! К чему русский человек тянется в радости и в горе? Известно к чему — к стакану. Нужно только, чтобы этот стакан не был пустым. Степанов проводил Сергея к импровизированной винокурне, скрытой в кустарнике, где остывал приготовленный накануне самогон.

— Из чего горилка? — поинтересовался с видом знатока Строганов."

"— Пшенички нет, сахарку тоже, потому, сам видишь, что лежит вокруг, то и в дело пускаю. Ставлю бражку на ягодах и бананах, а уже потом ее и перегоняю. В бананах сахарку много, сладкие, заразы, поэтому продукт выходит неплохой. Настоящий спотыкач! С ног валит после двух стаканов! Держи кружку, друг, пей, не бойся!

Хозяин радушно нацедил почти полную кружку варева, сунул в другую руку гостя кус сала. Сергей удивленно посмотрел на то и на другое, выпил, шумно крякнул, заел.

— Замечательное сало! А соль-то откуда? — удивился Сергей. — Сам выпаривал и солил?

Степанов вытаращил на гостя глаза от удивления и покачал головой.

— Ну, ты, паря, даешь! Я его такой замечательной самогонкой потчую, а он сало нахваливает! Чудак-человек! Ты случайно не малороссиянин? Не хохол? По фамилии, кажись, русак!

— Нет, я просто давно не пробовал настоящего сальца. Как будто дома, в деревне побывал.

— В имении?

— Да, так и есть, в имении, — подтвердил Серж, вспомнив, что по собственной легенде он молодой граф.

— А где ваши вотчины, граф? В какой губернии? — вежливо полюбопытствовал Степанов.

— Дорогой Ипполит! Их у меня много, в разных краях России. Наливай вторую, не то ностальгия замучает.

— Да-да! Что-то я заболтался! — спохватился старый самогонщик, наполнил кружки первачом и громко воскликнул: — За Россию-матушку! Виват!

Сергей выпил половину кружки, выдохнул и поискал глазами закуску, но съестного на столе больше не было.

— Чего потерял? — с притворным участием поддел его охмелевший ротмистр.

— Ох! Ух! А закусить?

Ипполит бережно отрезал маленький кусочек сала от своего шматка, отправил его в рот и погрозил Сергею пальцем:

— Больно вы уж прожорливы, граф! На вас никакой еды не напасешься! Мне такого кусища на четыре кружки хватает, а он под один тост всю закусь употребил! Ну и ну!.

Степанов покачал головой, но все же пожалел собутыльника и принес ему из закромов сушеные бананы. Сергей изобразил на лице презрительную гримасу, но делать нечего, взял бананы. Сам виноват — экономь закусь. Мысль старика была ему вполне понятна — хорошенького понемножку.