Пламенное сердце

Ноги понесли меня вперед, но я не видел ничего, кроме нее. Никакое мое искусство и вообще ни один художник не смог бы обессмертить на полотне ее великолепие. Неужели она питала сомнения относительно своего тела? Отблески огня на ее безупречной золотистой коже придавали ей вид сияющей легендарной богини. Мне захотелось опуститься перед ней на колени и поклясться в вечном повиновении.

Когда я приблизился к Сидни, она взяла меня за руки и положила их на свои обнаженные бедра. Я поймал себя на том, что дрожу. Ее глаза, обрамленные длинными ресницами, – карие, и янтарные, и всех оттенков золота, – взглянули на меня с такой мудростью, что я почувствовал себя новичком.

– Я не сплю, – добавила она.

Я дважды сглотнул, прежде чем ко мне вернулся голос. Мы были так близко друг от друга. Всего лишь дюйм отделял меня от ее великолепного тела, являвшегося мне во снах, которые были лишь жалким подобием реальности."

"– Я этого не заслужил, – прошептал я. Я поднял руки, чтобы заключить ее лицо в свои ладони. – После того, что я натворил за эти годы…

– Я уже говорила тебе: эта страница завершена и перевернута, – возразила Сидни. – Мы стали другими. Мы постоянно меняемся, и мы становимся лучше. Твое решение начать принимать лекарство… вопрос не в их действии. Вопрос в мужестве, которое требовалось, чтобы пойти на этот шаг. Я всегда верила в тебя, но…

– Я заставил тебя плакать, – пробормотал я. Воспоминание об этом навсегда останется в моем сердце, как рана.

– Я расплакалась потому, что люблю тебя, а тогда я не знала, как тебе помочь. – Сидни приложила палец к моим губам. Мир закружился вокруг нас. – Но мне не следовало на тебя давить. Ты сам помог себе. Моя поддержка тебе не понадобилась.

– Нет, Сидни, – хрипло произнес я. – Ты нужна мне. Ты даже не представляешь, как сильно.

Я потянулся губами к ее губам. Все, что происходило со мной прежде, было лишь прелюдией к фантастическому моменту. Моя жизнь началась лишь сейчас. Я привлек Сидни к себе, и если у нее когда-либо имелись сомнения насчет того, хочу ли я попробовать ее крови, я понял, что сейчас они исчезли. Вкус ее губ и кожи – вот чего я жаждал, вот что сводило меня с ума. Сидни взялась за подол моей рубашки, и мы прервали поцелуй на миг, чтобы она могла стащить рубашку через мою голову. Сидни коснулась пальцами моей груди, и на этот раз вздрогнула она. Я посмотрел ей в глаза. В них горели страсть, и желание, и та изначальная потребность, что движет нашими народами от начала времен. Еще я видел в них робость.

Сидни была совершенно неопытна, а она не привыкла быть в чем-либо неискушенной. Мне предстояло вести ее, но вышло так, что и я оказался новичком: я никогда не был близок с девственницей.