Пламенное сердце

Колечки были великоваты по диаметру, и Дмитрий положил пробирку в коробочку, на вату, чтобы кольца не соскальзывали. В комнате воцарилась напряженная тишина. Дмитрий вручил коробочку мне. Я потратил остатки сил, чтобы посмотреть на дух в крови. Магия сохранялась, и было очевидно, что она не утекает. Я взглянул на Шарлотту в поисках подтверждения, но она покачала головой.

– Я не настолько проницательна.

– Тогда будем считать, что получилось. – Я вернул коробочку Дмитрию. – Как можно скорее отошли ее ко двору, к Соне. Она способна с этим разобраться. Думаю, мне удалось стабилизировать дух, но не представляю, надолго ли.

Все засуетились, составляя планы путешествия, а я почувствовал, что комната шатается. Надо убираться восвояси. Нельзя выказывать слабость перед людьми, которые возлагают на меня столько надежд. Поэтому я решил обратиться за помощью к той, кто вряд ли меня осудит, и коснулся руки Шарлотты.

– Не возражаете, если мы побеседуем наедине… э-э, о некоторых вещах, касающихся духа?

– Да, конечно. – Шарлотта шепнула Оливии что-то успокаивающее, а потом оставила сестру на попечение Нейла.

Она вышла из комнаты вместе со мной и встревоженно уточнила. – О чем вы хотели поговорить?

– Ни о чем, – ответил я сквозь зубы. – Мне нужно от вас любое место, где можно лечь, потому что я скорее сдохну, чем стану падать в обморок при Розе и Беликове."

"У Шарлотты глаза полезли на лоб, но она не стала тратить время впустую и отвела меня в собственную спальню. При других обстоятельствах мне, наверное, хватило бы благородства сказать, что я не стану отнимать постель у нее. Но изнеможение одержало верх над рыцарственностью. Я рухнул на узкую кровать и впервые в жизни уснул без малейших затруднений.

Когда я проснулся, в окно струился утренний свет. Я резко сел и огляделся, плохо понимая, где нахожусь. Потом я все вспомнил. Силы отчасти вернулись, но я до сих пор еще чувствовал себя усталым. Рядом с кроватью сидели Роза и смертная женщина, со следами укусов на шее и характерным затуманенным взглядом кормилицы.

– Завтрак, – вымолвила Роза.

Я обошелся без любезностей и погрузил зубы в шею женщины. И сам удивился тому восторгу, который охватил меня. В последние месяцы я был пресыщен благодаря Дороти.

В общем, я относился к процессу как к чему-то само собой разумеющемуся, будто напиться крови – то же самое, что осушить стакан молока. Теперь же, выдохшийся и измотанный, я в полной мере осознал, насколько мое тело нуждается в подпитке. Для мороев она необходима, как воздух и вода, и теперь, жадно припав к ее истоку, я был уверен, что никогда в жизни не пробовал ничего слаще и безупречнее.

Когда я закончил, кормилица счастливо раскинулась в кресле, переполненная эндорфинами.