Пламя

Лиф ее платья без бретелек, с вырезом в виде сердца – не спрашивайте, откуда я узнал все эти гребаные детали, – украшали кристаллы, которые подчеркивали сияние гладкой кожи шеи и рук. Юбка винтажного белого наряда была сделана из множества слоев тюля, достигавших земли. Меня не заботили все эти подробности. Я был уверен только в одном: она разбила мне сердце, олицетворяя собой мою заветную мечту, предназначенную только для меня."

"Распущенные волосы Тэйт были идеально уложены в крупные локоны, легкий макияж выделял все ее черты. Посмотрев вниз, я обнаружил мелькавшие под юбкой белые «чаксы» и не сдержал тихого смеха.

Она подошла ко мне, ни на секунду не отводя глаз. Отец поцеловал Тэйт в щеку и передал ее в мои руки.

Знаю, этот обычай уже не считается обязательным: когда отцы передают мужчинам ответственность за заботу об их дочерях, но для меня он имел значение.

К тому же я не сомневался, что она будет заботиться обо мне не меньше, чем я – о ней.

Обхватив пальцами ладонь девушки, я почувствовал, как Джеймс сжал мое предплечье в знак поддержки, и потом он отошел в сторону.

Глянув на священника, кивнул.

– Вы можете поторопиться? – настойчиво спросил я, услышав смех Мэдока и Джекса сбоку от меня.

Мне не хотелось проявить грубость, просто Тэйт была словно лакомство, на которое меня заставили смотреть, пока я изнывал от голода.

Священник улыбнулся и открыл свою папку.

Едва слыша его слова, я посмотрел на Тэйт и прошептал:

– Я люблю тебя.

«Я тоже тебя люблю», – произнесла она одними губами, улыбаясь.

Наши гости слушали короткую речь священника о любви и общении, доверии и терпимости, но я не мог отвести взгляд от нее ни на секунду.

Не то чтобы мы не нуждались в наставлениях. И она, и я знали, что нам предстояло еще многому научиться, что в будущем не обойдется без ссор. Мы усвоили немало уроков на собственном горьком опыте и не станем воспринимать как должное нынешнее положение дел.

Но я не мог не смотреть на Тэйт. День получался слишком уж идеальным.

Джекс вручил священнику обручальные кольца, и тот передал мне кольцо Тэйт.

Я начал надевать украшение ей на палец, но остановился на полпути и произнес шепотом лишь для нее:

– Как друг ты мне нравилась. Как врага я тебя страстно желал. Как противника я любил тебя. А как жену, – я продолжил надевать кольцо, – буду тебя беречь. – Сжав руку Тэйт, пообещал: – Вечно.

Слезы тихо катились по ее щекам. Девушка улыбнулась, несмотря на дрожь. Забрав мое кольцо у священника, она надела его мне на палец:

– Когда ты оставил меня в первый раз, я была опустошена, – сказала Тэйт, имея в виду наше расставание в четырнадцать лет. – А когда оставил меня во второй, я восприняла это в штыки. Но я сожалею об обоих случаях, – призналась она, продолжая говорить тихо.