Пламя и кровь

Три септона прославились как хитроумный Балдрик, ученый Ролло и неистовый старый Альфин, который давно обезножел и передвигался в носилках. Септу Изабель переманила на свою сторону Алисанна. Маленькая септа Виоланта была целительницей и творила, как говорят, чудеса. Из Долины пришла мать Марис, воспитавшая несколько поколений девочек-сирот в островной обители близ Чаячьего города.

Семь Глашатаев, странствуя повсюду, говорили о благочестии королевы, о ее щедрости, о великой ее любви к брату и мужу своему, королю. Для септонов, лордов и рыцарей, думающих иначе и приводящих им отрывки из Семиконечной Звезды, у Глашатаев имелся наготове ответ, которым снабдил их сам король Джейехерис при содействии септонов Освика и особенно Барта.

Позже и Цитадель, и Звездная септа назвали этот постулат доктриной особости."

"Суть сей доктрины проста. Вера в Семерых зародилась в холмах Андалоса и пересекла Узкое море вместе с андалами. По законам Семерых брат не может иметь плотских сношений с сестрой, отец с дочерью, а мать с сыном; плоды таких сношений суть выродки, отвратительные богам. Всё это так, признавали Глашатаи, но с одной оговоркой: к Таргариенам эти законы неприменимы.

Корни Таргариенов уходят не в Андалос, а в Древнюю Валирию, где существовали иные обычаи. Стоит лишь взглянуть на них, чтобы понять, как отличны они от всех прочих жителей Вестероса. Об этом говорят их глаза, их волосы и то, что они способны летать на драконах. Только их дому оставлена эта сила после того, как Рок обрушился на Валирию.

«Нас всех создал один бог, – вещал Альфин с носилок, – и андалов, и валирийцев, и Первых Людей… но сотворил он всех разными.

Возьмем льва и зубра, тоже созданных им. Оба эти зверя благородны, но наделены разными качествами. Лев не может жить как зубр, а зубр – как лев. Для тебя, сир, было бы смертным грехом переспать с сестрой, но в нас с тобой не течет кровь дракона. Они поступают так, как поступали всегда, и мы не вправе судить их».

Легенда гласит, будто в одной деревушке здоровенный межевой рыцарь, бывший Честный Бедняк, спросил Балдрика: «Ну а мне ты позволишь с сестрицей лечь?» «Попробуй сперва сесть на дракона, сир, – ответил ему хитроумный септон.

 – Если получится, я сам поженю вас с сестрой».

Здесь налицо противоречие, с которым сталкивается каждый историк. Оглядываясь на то, что случилось в прошлом, мы можем сказать: это произошло потому-то и потому-то. Рассматривая же то, чего не случилось, мы можем только предполагать. Мы знаем, что в 50 и 51 годах восстания против Джейехериса с Алисанной не было в отличие от девятилетней давности восстания против Эйегона с Рейеной. Почему же оно не вспыхнуло? На это с уверенностью ответить нельзя.