Пламя и кровь

Селтигар выпустил декрет, согласно которому всем предателям, бунтовщикам и убийцам будут отрубать голову в Драконьем Логове, а тела скармливать королевским драконам. Каждый, желающий посмотреть на смерть этих злодеев, должен был уплатить три гроша.

Сокровищница Рейениры снова наполнилась, но это богатство дорого ей обошлось.

Эйегона и брата его Эйемонда в городе не слишком любили, и воцарению Рейениры многие радовались. Но любовь и ненависть суть две стороны одной монеты, и когда над городскими воротами стали появляться все новые головы и новые налоги прибавились к старым, монета обернулась другой стороной.

Девушка, которую некогда прославляли как Жемчужину Королевства, выросла в мстительную алчную женщину, не уступавшую жестокостью королям мужеска пола. Какой-то остряк прозвал ее «Мейегором с сиськами», и ругательство «мейегоровы сиськи» бытовало в Королевской Гавани даже сто лет спустя.

Завладев городом, замком и троном и поставив сразу шестерых драконов их охранять, Рейенира решилась послать за сыновьями. С Драконьего Камня вышла дюжина кораблей, на борту которых находились фрейлины королевы, ее «любимый шут» Гриб и ее сын Эйегон Младший; Рейенира назначила мальчика своим пажом, чтобы он всегда был при ней.

Другая флотилия доставила из Чаячьего города принца Джоффри, последнего из ее сыновей от Лейенора Велариона, и его дракона Тираксеса (дочь принца Дейемона Рейена оставалась в Долине в качестве воспитанницы леди Аррен, а ее сестра-близнец Бейела жила то на Драконьем Камне, то на Дрифтмарке). Королева обдумывала пышную церемонию для объявления Джоффри принцем Драконьего Камня и наследником Железного Трона.

Ко двору допустили даже Глисту; лиссенийская шлюха Мисария больше не пряталась по углам и жила теперь в Красном Замке. Формально никогда не заседавшая в королевском малом совете, она, ныне известная как леди Мисария, стала по сути мастерицей над шептунами; у нее имелись глаза и уши во всех борделях, пивнушках и кабаках Королевской Гавани, да и в покоях знати тоже. Хотя с годами ее тонкий и гибкий стан отяжелел, принц Дейемон по-прежнему был во власти ее чар и посылал за ней еженощно… похоже, с позволения и благословения Рейениры.

«Пусть Дейемон утоляет свой голод, где ему угодно, – говорят, сказала она. – Мы поступим так же». (Септон Евстахий с некоторым ехидством пишет, что свой голод королева больше утоляла пирогами да сластями, ибо во время своего правления в Королевской Гавани она еще больше располнела.)

Торжествующая победительница не подозревала о том, как мало времени ей осталось, но Железный Трон каждый раз ранил ее своими жестокими лезвиями, и все видели в этом дурной знак.