Пламя и кровь

Он лежал, свернувшись клубком; крыло, почти напрочь оторванное Мелейс, торчало косо, свежие шрамы на спине дымились и кровоточили при каждом движении. Когда он поднял голову, почуяв чужих, стали видны рваные раны там, где другой дракон вырвал куски плоти из его шеи. На брюхе вместо чешуи кое-где вздулись рубцы, в пустой правой глазнице запеклась черная кровь.

Рейенира, как и любой на ее месте, задавалась вопросом, как такое могло случиться. Но мы благодаря Манкену ныне знаем то, чего она тогда не ведала. Именно в его «Подлинной истории», которая во многом опирается на свидетельство великого мейстера Орвила, рассказывается, как Эйегон II оказался на Драконьем Камне.

Как только в небесах над Королевской Гаванью показались драконы королевы, короля и его детей вывели из города, и сделал это не кто иной, как лорд Ларис Стронг по прозвищу Колченогий. Если бы они прошли через городские ворота, их могли бы увидеть и запомнить, поэтому лорд Ларис провел их потайными ходами Мейегора Жестокого, известными ему одному.

Тот же лорд Ларис решил, что беглецам лучше разделиться: если кого и поймают, остальные все же могут спастись.

Сиру Рикарду Торне поручили доставить двухлетнего принца Мейелора к лорду Хайтауэру. Шестилетнюю принцессу Джейегеру отдали на попечение сира Вилиса Фелла, который поклялся доставить ее в Штормовой Предел в целости и сохранности. Ни один из них не знал, куда направляется другой, и потому не мог выдать этого, попав в плен.

И лишь один лорд Ларис знал о том, что самого короля, переодетого в просоленный рыбацкий плащ, спрятали под грузом трески на баркасе и отправили на Драконий Камень в сопровождении одного рыцаря-бастарда, у которого была там родня.

Колченогий рассудил, что Рейенира непременно объявит охоту на Эйегона, как только узнает о его исчезновении; но лодка в море не оставляет следов, и едва ли кому придет в голову искать короля на острове сестры, рядом с ее замком. Манкен пишет, что эту историю великий мейстер Орвил слышал из уст самого лорда Лариса.

Там бы Эйегон и оставался, отсиживаясь в своем укрытии, не причиняя никому вреда, глуша боль вином и скрывая ожоги под одеждой простолюдина, если бы на Драконий Камень не прилетел Солнечный.

Никто не может сказать, что потянуло его туда. Смутная память о дымной горе, где он вылупился? Или же он каким-то образом почуял короля даже на таком расстоянии, за морем, и прилетел воссоединиться со своим наездником? Септон Евстахий полагает даже, что Солнечный чувствовал, как отчаянно нуждается в нем Эйегон, но кому ведомо сердце дракона?

После того как лорд Валис Моутон согнал Солнечного с насиженного пепелища у Грачевника, след дракона потерялся на целых полгода.