Пламя и кровь

Орвил был менее удачлив, ибо признался под пыткой, что передал Колченогому яд. «Я не знал, для чего он нужен, милорд», – оправдывался великий мейстер. «Ты и не спрашивал, оттого что не хотел знать», – отвечал Старк. Орвил был признан соучастником и приговорен к смерти.

Сир Джайлс Бельграв тоже получил смертный приговор: если он и не сам подлил яд в вино короля, то закрыл на это глаза. «Рыцарь Королевской Гвардии не вправе жить, если его король умирает насильственной смертью», – изрек лорд Старк. Вместе с Бельгравом он осудил на казнь и трех королевских гвардейцев, хотя их участие в заговоре доказано не было, но оправдал трех других, что находились тогда в отлучке.

Непреклонный судья счел причастными к убийству и обрек на смерть еще двадцать два человека: носильщиков паланкина, герольда, смотрителя винных погребов, виночерпия и так далее. Казни подлежали также те, кто убил Уммета, пробовавшего еду и питье короля (Гриб сам давал показания против них), и те, кто зарезал Тома-Заику и утопил его отца в эле. Это были большей частью помойные рыцари, наемники, бесхозные латники и уличный сброд; все они в один голос говорили, что получали приказы от сира Перкина.

Вина самого Блохи не оставляла сомнений. «Изменивший однажды остается изменником навсегда, – сказал Криган Старк. – Ты поднял мятеж против законной своей королевы, прогнал ее туда, где она нашла свою смерть, посадил на ее место собственного оруженосца, но и его бросил, чтобы спасти свою никчемную шкуру. Государству без тебя будет только лучше». Когда Перкин возразил, что за все это был помилован, Старк ответил кратко: «Не мной».

Люди, схватившие королеву Алисент на витых ступенях, носили эмблему с морским коньком дома Веларионов, а те, кто освободил из заточения Бейелу Таргариен, подчинялись Ларису Стронгу.

Первых, убивших солдат королевы, Старк осудил на смерть, но спасителей леди Бейелы, хотя они тоже расправились с охранявшими ее людьми короля, избавили от казни ее горячие мольбы. «Верно говорят, что даже слезы дракона не растопили бы ледяное сердце Кригана Старка, – рассказывает Гриб, – но когда леди Бейела, обнажив меч, поклялась отрубить руку всякому, кто тронет ее избавителей, северный волк улыбнулся у нас на глазах и сказал: если-де ее милость так привязана к этим псам, пусть оставит их при себе».

Последними перед Волчьим Судилищем (как называет суд Старка Манкен) предстали два великих лорда и главных заговорщика: Ларис Стронг Колченогий, лорд Харренхолла, и Корлис Веларион Морской Змей, владетель Дрифтмарка и лорд Высокого Прилива.

Старый Веларион вины с себя не снимал. «Я сделал то, что сделал, для блага страны, – заявил он, – и вновь поступил бы так же. Безумие нужно было остановить». Лорд Стронг держался более изворотливо.