Пламя и кровь

Принятого в истинную Веру младенца мать хотела посвятить и своим богам. Рассказывали о непристойных обрядах в «Русалке» и кровавых жертвоприношениях в крепости Мейегора. Разговорами, возможно, всё бы и кончилось, но тут на Таргариенов обрушились такие бедствия, одно за другим, что даже безбожники вроде Гриба стали задумываться, не ополчились ли Семеро против королевского дома.

Первый признак грядущих бед был замечен на Дрифтмарке, когда из драконьего яйца в колыбели Лейены Веларион вылез белый червь, слепой и бескрылый. Не успев вылупиться, он вцепился в ручонку Лейены и стал ее грызть. Лорд Алин, прибежав на крик ребенка, швырнул злобную тварь на пол и порубил на куски."

"Когда вести о чудовище дошли до короля Эйегона, между ним и братом произошла ссора. Визерис все еще держал при себе свое драконье яйцо, которое в годы изгнания напоминало ему о доме. Услышав от брата, что отныне такой мерзости в Красном Замке быть не должно, принц рассердился, но против королевской воли ничего поделать не мог. Яйцо отправили на Драконий Камень, а Визерис целый месяц не разговаривал с Эйегоном.

Король, по словам Гриба, очень страдал из-за этого, но вскоре случилось нечто куда более страшное. Однажды вечером Эйегон ужинал у себя в горнице со своей королевой и Гейемоном; Гриб развлекал их песенкой о хмельном медведе, и тут Гейемон пожаловался на боль в животе. «Беги за великим мейстером», – приказал король. Когда шут привел Манкена, паж уже корчился на полу, а Дейенера пищала, что у нее тоже болит животик.

Гейемон пробовал все королевские кушанья; Манкен объявил, что и он, и маленькая королева стали жертвами яда. Дейенере он дал сильное слабительное, чем скорее всего спас ей жизнь. Ночью ее рвало, и весь следующий день она пролежала в постели, но отрава из нее вышла. Для Гейемона же помощь пришла слишком поздно: не прошло и часа, как мальчик умер. Рожденный в борделе «лобковый король», он царствовал на протяжении одной лишь Безумной Луны, видел казнь своей матери, был виночерпием, мальчиком для битья и другом короля Эйегона. Считалось, что в день смерти ему было не более девяти.

Скормив остатки ужина крысам в клетке, великий мейстер определил, что яд содержался в корочке яблочного пирожного. Король, к счастью, не любил сладкого (как и ничего другого, по правде сказать). Королевские гвардейцы тут же препроводили к лорду-инквизитору Джорджу Грейсфорду дюжину поваров, поварят, пекарей и кухонных девок. Семь из них под пыткой сознались, что хотели отравить короля, но на вопрос, где они взяли яд, отвечали по-разному, и отравленное блюдо никто правильно не назвал. Такими показаниями разве что задницу подтереть, проворчал лорд Рован, которому хватало своего горя: его юная жена, леди Флорис, умерла родами.