Планета Вода

За нею, шипя, преграду атаковали еще две рептилии.

Фандорин знал, что змеи легко впадают в ярость при виде всего необычного. Но все же в неистовстве, с которым гадюки одна за другой кидались на сетку, разевая пасти, было нечто мистическое. Маленькие глазки злобно блестели, длинные жала трепетали от злости.

Спокойно, сказал себе Эраст Петрович. Это всего лишь гадюки обыкновенные. А «жало мудрыя змеи» – двойная чепуха. Во-первых, раздвоенный язык не жало, а во-вторых, змеи чрезвычайно глупы. Так и будут грызть железку, пока не отойдешь.

Зачем ограда – ясно. Но это единственное, что здесь понятно…

Всё еще не оправившись от потрясения, то и дело оглядываясь на серпентарий, он стал подниматься по ступенькам.

Калитка, в которую уперлась лестница, действительно оказалась заперта, но это препятствие Фандорина надолго не задержало – он подтянулся на руках и перемахнул на другую сторону.

Пружинисто, бесшумно приземлился на корточки – и слишком поздно, уже в прыжке, заметил, что прямо перед ним, в двух шагах, стоит, раскинув руки и запрокинув лицо к сияющей луне, девушка в белом, с распущенными светлыми волосами. С такого расстояния не заметить Эраста Петровича, пускай даже в черном костюме «крадущихся», она не могла. И всё же, казалось, не заметила. Осталась в точно такой же позе. Худенькое личико с полузакрытыми глазами было совсем юным и пугающе неподвижным. Грудь не поднималась. Тонкие ступни были изогнуты – как у балерины, собравшейся встать на пуанты и вдруг застывшей на середине движения.

– Кто вы? Что с вами? – тихо сказал Фандорин распрямившись. – …Вы меня слышите?

Он протянул руку, осторожно коснулся плеча девушки, готовый к тому, что рука пройдет насквозь – очень уж это полупрозрачное создание походило на призрак. После змей Эраст Петрович уже ничему бы не удивился, даже привидению. На странном острове могло произойти что угодно.

Но плечо было живое, теплое.

Девушка отпрянула, однако головы не повернула. Развернулась и с тихим шорохом, на цыпочках, легкая и невесомая, побежала прочь по дорожке мимо клумб. Исчезла за жасминовым кустом, будто ее и не было. Фандорин тряхнул головой, протер глаза.

Нет, это было не видение. На песке остались скользящие узкие следы.

– Фигурант номер один, – сказал себе Эраст Петрович вслух, чтобы вернуться в ясный, рациональный мир дедукции. – Вероятно, послушница Ия, которую господин Ольшевский считает г-главной подозреваемой. Во всяком случае, явно не иеромонахиня Еввула, не столетняя старуха, и не девочка с монголоидным синдромом."

"Предположение казалось резонным, однако яснее и рациональнее ситуация не стала.

Фандорин прошелся по аллее, петлявшей между клумбами, кустами и цветниками. Рекогносцировка заняла всего две или три минуты.