Пленник моих желаний

— Продается, и еще как! Ты же заплатил за нее! Я дам больше. Получишь свою прибыль, и все будут счастливы.

— Ты не так понял. Она моя дочь, — сухо пояснил Натан.

Пьер изумленно уставился на него. На какое-то напряженное молчаливое мгновение показалось, что драки не избежать. Пьер словно бы оценивал ситуацию, переводя взгляд с дочери на отца. Но должно быть, понял, что проиграл: рассмеялся и самым доброжелательным тоном стал жаловаться на свою неудачливость. Натан сразу успокоился, в полной убежденности, что отныне Пьер не посягнет на его дочь. Но Габриелу ему одурачить не удалось. Она чувствовала, что Пьер рассматривает разговор с отцом как временное препятствие. И хотя он отплыл, Габриела очень боялась, чтовидит его не в последний раз.

Марджери не постеснялась выразить свое неодобрение занятиями Натана и то и дело злобно на него поглядывала. Наконец Габриела, не выдержав, стала защищать отца. В конце концов, он единственный родной человек, который у нее остался. И если он оказался пиратом, ее любовь кнему от этого не убавилась.

Им с отцом не представилось возможности поговорить по душам, пока они не добрались до порта на острове Сент-Китс. Здесь, на берегу, у отца был маленький домик, достаточно далеко от города, чтобы можно было бросить якорь вблизи берега и при необходимости доплыть до судна на шлюпке. Но ему никогда не приходилось этого делать. Сент-Китс был английским портом, а Натан, как англичанин, никогда не стрелял по английским кораблям. А вот французы, голландцы, испанцы были законной добычей."

"Его дом был единственным в своем роде: типичным английским коттеджем, приспособленным для жизни в теплом климате, с просторными комнатами и широкими окнами, открытыми ветрам всех направлений. Сверкающие деревянные полы, пальмы в больших вазах, тонкие, прозрачные занавеси добавляли дому местный колорит, но мебель работы английских мастеров была элегантной, и небольшой штат слуг, присматривавших за домом в отсутствие хозяина, содержал дом в безупречной чистоте. Картины на стенах были подлинниками и так напоминали те, которые собирала ее мать, что девушка сразу почувствовала себя как на родине.

Правда, спальня оказалась куда больше той, что была у нее в Англии. Здесь стоял антикварный гардероб из вишневого дерева с инкрустациями слоновой кости на дверцах; кровать с четырьмя столбиками была задрапирована тонким пологом от комаров. С балкона открывались великолепная панорама океана и вид на пристань.

Столовая тоже выходила на океан, а на ужин подали вкусное местное блюдо: фаршированных крабов с жареными бананами и томатами, которое полагалось запивать тонким французским вином.

В окно врывался душистый теплый ветер и доносился мерный шорох океанского прибоя. Кажется, ей будет хорошо здесь.