Влюбленный повеса

Такого горя он не испытывал с тех пор, как потерял мать.

— Джереми… — нерешительно начал Уоррен, коснувшись рукой его плеча.

Джереми поднял голову. Сквозь пелену слез он почти ничего не видел.

— Он задушил ее, — сдавленно выговорил он. Уоррен наклонился, попытался взять Дэнни на руки, но Джереми ее не отдал. Уоррен нерешительно произнес:

— Джереми, она жива. Она еще теплая. Джереми замер, перевел взгляд на грудь Дэнни, но та была неподвижна. Приложил ухо к губам и услышал еле уловимый вздох.

— Господи! — вскричал он и прижал Дэнни к себе. Уоррен поборол нерешительность и заявил:

— Джереми, ты сам ее задушишь! Ей же нечем дышать. Отпусти сейчас же.

Место горя в душе Джереми заняло новое, всепоглощающее чувство.

— Присмотри за ней, — попросил он Уоррена. — А я разыщу его.

— Не спеши, у тебя уже есть достаточно улик против него. Пусть полиция…

Продолжать Уоррен не стал — Джереми все равно его не слушал. Он метнулся по коридору к единственной открытой двери. Хеддингс как раз пытался выбраться в окно. Джереми схватил его за воротник, рывком втащил в комнату и вместе с ним покатился по полу. В яростной схватке Хеддингсу удалось выхватить из кармана пистолет, прихваченный в комнате, — именно поэтому он не сбежал сразу.

Джереми не сразу заметил оружие. Комнату огласил выстрел, мимо головы Джереми просвистела пуля. Он ринулся на противника, вышиб оружие у него из рук и принялся молотить его обоими кулаками. В этот момент ему хотелось только одного: стереть Хеддингса в порошок, избить, вышибить из него дух, не важно, что будет потом. Хеддингс должен поплатиться за то, что чуть не убил Дэнни, — только эта мысль билась в голове Джереми.

Его с трудом оттащили. Такой подвиг оказался по плечу только Уоррену, по силе не уступавшему Джереми. На выстрел сбежался чуть ли не весь дом. Хеддингс остался жив, несмотря на опухшее, залитое кровью, изменившееся до неузнаваемости лицо и многочисленные переломы.

Предоставив Уоррену объяснять гостям, что здесь произошло, Джереми бросился к Дэнни. Уоррен успел отнести ее в свою комнату и оставить на попечение Эми. Дэнни уже пришла в себя и сидела на постели, осторожно ощупывая шею. От облегчения Джереми напустился на нее:

— Зачем ты его остановила?

— Он решил, что я обвиняю его в другом преступлении.

— О чем ты говоришь?

Ответить Дэнни не успела: Эми взмахом руки велела Джереми отойти.

— Расспросишь ее потом. Ты что, оглох, Джереми? Не слышишь, что она едва говорит?

Он уставился на Дэнни. Красная полоса у нее на шее поблекла, обещая через несколько часов превратиться в сплошной синяк. Мгновенно разозлившись на себя, он встал на колени перед кроватью и прижал к губам руку Дэнни.

— Прости. Эми права: побереги горло. Постарайся пока не говорить.