Влюбленный повеса

А когда поняла, раздраженно застонала.

Перед Джереми встала трудная задача. Как быть — воспользоваться неожиданным преимуществом и попытаться соблазнить Дэнни или поговорить с ней по душам? Вопреки своим желаниям он выбрал последнее. Немедленного удовлетворения плотских желаний ему было бы слишком мало. А еще он опасался, что, даже поддавшись, Дэнни позднее отомстит ему — разозлится, бросит работу и сбежит.

Выждав минуту, он негромко произнес:

— Я сяду, а ты устраивайся где хочешь.

Джереми усмехнулся: прогресс, несомненный прогресс. Дэнни подумала и направилась к дивану, но присела на самый краешек, подальше от собеседника. Он вздохнул и пересел на второй диван, напротив.

— И долго вы собираетесь болтать? — настороженно спросила она. — Меня ждет работа.

— Надеюсь, разговор не затянется. О работе можешь не беспокоиться. Я тебя отвлек, я и возьму на себя вину.

— Ну, что вы хотите знать?

— Во-первых, твой возраст.

— Я же говорила.

— Пятнадцать лет?

— Десять. Просто я вымахала высокая.

Он расхохотался, не дождался поддержки от Дэнни, поспешно оборвал себя и продолжил расспросы:

— Сколько же лет тебе было, когда ты осиротела? Два или три?

— Нет, года четыре или пять, а может, и шесть.

— Значит, теперь тебе под двадцать? Или двадцать один?"

"Она кивнула — но коротко и недовольно. По-прежнему держась скованно, она не понимала, к чему он клонит и чем закончатся эти расспросы. А Джереми надеялся, что Дэнни разговорится и забудет, что охотнее оказалась бы подальше от него.

Он попробовал зайти с другой стороны:

— Воровать тебя научил Даггер?

— Нет, меня научивала Люси. Это она меня нашла. Неправильно образованный глагол напомнил Джереми, что он обещал помочь Дэнни с речью.

— Не «научивала», а «учила».

— Чего?

— Так говорить нельзя. Правильнее было бы… Она возмущенно перебила:

— Я знаю, что говорю не так хорошо, как полагается горничной из богатого дома. Миссис Робертсон помогает мне, но от нее толку мало, если заболтается.

— Я сам буду учить тебя.

Почему-то Дэнни насторожилась еще больше.

— Чему?

Он поспешил развеять ее подозрения усмешкой.

— Чему захочешь, детка, но я имел в виду твою речь. Ты еще можешь научиться говорить правильно — как когда-то научился я. Ты мне не веришь? Понимаю…

— А вы как говорили? — пренебрежительно спросила она. — Вроде меня?

— Не совсем так, — он улыбнулся, — но похоже. Дэнни фыркнула. На такую уловку она не купилась.

— Вас что, стащили ребенком? Вы росли в банде?

— В портовой таверне, Дэнни, а если ты еще раз фыркнешь, я зажму тебе нос. Там служила моя мать, после смерти я жил там один. Ведь я незаконнорожденный, — без тени грусти добавил он.

— Шутите, что ль?

— Отнюдь. Постарайся четко выговаривать каждое слово, дорогая.

Она вспыхнула, но лишь слегка.