Пленница Гора

Луны поднимались над головой все выше, и, несмотря на густую листву, стало еще светлее.

Девушки становились, казалось, чем-то все более обеспокоенными. Они то и дело посматривали на серебрящиеся в небе полные диски лун.

– Вьерна, – не выдержала одна из них.

– Успокойся, – остановила ее предводительница. Девушки продолжали прокладывать себе путь среди темнеющих ветвей кустарника.

– Мы видели сегодня мужчин, – настойчиво повторила девушка.

– Замолчи, – сдержанно ответила Вьерна.

– Нам нужно было взять их с собой в качестве рабов, – поддержала подругу вторая разбойница.

– Нет, – решительно возразила предводительница.

– На поляну! – включилась в разговор третья. – Мы должны идти на поляну, в круг!

Вьерна остановилась и посмотрела на своих подруг.

– Это как раз по пути, – настаивали девушки.

– Пожалуйста, Вьерна! – просили они.

– Хорошо, – согласилась предводительница.

Девушки вздохнули с видимым облегчением.

Вьерна раздраженно отвернулась и зашагала быстрее.

Я ничего не могла понять из их разговора. Чувствовала я себя совершенно беспомощной и несчастной.

Внезапно толстая ветка дерева больно хлестнула меня по лицу, и я, не сдержавшись, вскрикнула.

Ведущая меня разбойница резко дернула веревку, сбивая меня с ног, и затянула веревку у меня на шее так, что я начала задыхаться.

– Молчи, кейджера! – с ненавистью пробормотала она.

Меня снова поставили на ноги и потащили за собой. Ветки больно хлестали меня по лицу, по груди, но я шла стиснув зубы. Ноги у меня были разбиты в кровь, все тело измучено. Порезы и царапины кровоточили."

"Я была ничем, пустым местом в глазах этих гордых, свободных, смелых и опасных женщин, с кошачьей грацией пробирающихся сквозь чащу дикого горианского леса.

Они были такими же ловкими, красивыми и сильными, как и их предводительница. Они были вооружены, могли постоять за себя и не нуждались в защите мужчин. Они сами, когда им заблагорассудится, захватывали мужчин и превращали их в своих рабов. Они умели драться на ножах и знали все тропинки в этих лесах, где чувствовали себя уверенно и спокойно, как дома. Они ничего не боялись и не нуждались ни в чьей опеке.

Они во всем отличались от меня.

Они были сильными и бесстрашными, я же – слабой и до смерти напуганной.

Они казались мне бесполыми, высоко стоящими над сексуальностью, свойственной каждому живому существу. Они держали себя так, словно были выше этого и, уж конечно, выше меня, женщины-рабыни!

Находясь среди них, я могла служить только объектом для насмешек и презрения. Я могла быть только кейджерой, достойной лишь шагать на коротком поводке, наброшенном мне на шею.

– Пошевеливайся, кейджера! – рявкнула тащившая меня за веревку разбойница.

– Да, госпожа, – пробормотала я.