Пленница Гора

– Нет! – разрыдалась девушка – Прошу вас! Один из охранников оттащил Репу от работорговца и поставил ее назад в невольничью шеренгу.

Перед Тарго немедленно опустилась на колени Инга.

– Я из книжников, – напомнила она. – Я принадлежала к высшей касте. Не позволяйте прокалывать мне уши!

– Твои уши будут проколоты, – распорядился Тарго.

Рыдающую Ингу также вернули на ее место. К Тарго семенящим шагом приблизилась Лана. Каждое ее движение вызывало у меня отвращение.

Опустившись перед Тарго на колени, она склонила голову с подчеркнутым смирением.

– Пожалуйста, хозяин, – взмолилась она, – пусть эта операция проводится с остальными девушками, но не с Ланой.

Мне этого очень не хочется. Лана будет счастлива, если вы позволите не прокалывать ей уши.

Я даже фыркнула от возмущения.

– Уши у тебя будут проколоты! – отрезал Тарго. Я не смогла удержаться от довольной улыбки.

– Но это снизит мою стоимость! – воскликнула Лана.

– Не думаю, – с усмешкой возразил Тарго.

В проколотые в ушах дырочки Юте вставили крошечные кусочки проволоки, и она спустилась с помоста и стала рядом со мной. В глазах у нее блестели слезы, но она ни разу не вскрикнула и не застонала.

– Какая ты смелая, Эли-нор, – с восхищением произнесла она.

Я не ответила.

Я смотрела на Тарго и на Лану.

– Прошу вас, хозяин! – рыдала Лана с искренним испугом, потеряв всякую надежду на снисхождение. – Пожалуйста!

– Я сказал, уши у тебя будут проколоты! – оборвал ее стенания Тарго и обернулся к стоящим тут же охранникам: – Уберите от меня эту рабыню! – распорядился он.

Я с усмешкой наблюдала, как двое охранников подхватили Лану под руки и рывком поставили ее в невольничью шеренгу.

С помоста с проколотыми ушами спускалась Рена. Она была бледна как мел и едва держалась на ногах. Охранник проводил ее до стены и оставил рядом с нами. Она тут же опустилась на пол и закрыла лицо руками.

– Я – рабыня! – бормотала она сквозь слезы. – Я – обычная рабыня.

У меня не было желания ее утешать. Этим немедленно занялась сердобольная Юта.

На деревянный помост втащили дрожащую, упирающуюся Ингу.

Мне было странно, что девушки выражают такой протест против прокалывания ушей. Какие они все-таки глупые! На Земле уши у меня не были проколоты, но я испытывала удовлетворение от того, что это сделано здесь.

Возможно, я бы это сделала по своему желанию и на Земле. У многих моих прежних знакомых – как девушек, так и взрослых женщин – уши были проколоты. А как же иначе они могли бы носить великолепные, изящные сережки, лишний раз подчеркивающие их красоту? Нет, какие все-таки глупые эти здешние девицы!"

"Длинная игла коснулась уха стоящей на помосте Инги, и та громко вскрикнула – больше, конечно, от унижения, чем от боли.