Пленница Гора

Стоящая в прочной железной клетке, с тяжелыми цепями на руках, Вьерна продолжала высоко держать голову, устремив застывший взгляд куда-то вдаль, словно не замечая всех тех, кто так старался до нее добраться, – как, впрочем, и тех, кто защищал ее от разъяренной толпы.

Моя ненависть была так велика, что меня бы, кажется, никакая охрана не остановила. Я бы убила Вьерну.

Тупой конец копья ударил по тенту рядом с тем местом, где мы выглядывали, наблюдая за торжественной процессией. Мы тут же испуганно отшатнулись прочь и поспешно заняли свои места. Плотная стена ткани снова отгородила нас от внешнего мира.

Доносящееся снаружи пение труб и грохот барабанов становились все тише. Торжественная процессия продолжала свой путь, все дальше удаляясь от нашего фургона.

Мы снова вернулись к проблемам нашего маленького мирка.

– С этого момента, – объявила Инга, – обращаясь к нам, Эли-нор каждую из нас будет называть “госпожой”.

Я посмотрела на нее с ненавистью в глазах.

– Нет, – покачала головой Юта.

– Будет! – настойчиво повторила Инга.

– Это слишком жестоко по отношению к ней, – заметила Юта.

– Мы будем обращаться с ней так, как она того заслуживает, – возразила Инга.

Остальные девушки, за исключением Ланы и Юты, опасаясь, что их может постигнуть подобная участь, поспешно поддержали бывшую книжницу.

– С тобой будут обращаться, как ты того заслуживаешь, – обратилась ко мне Инга. Я промолчала. – Это верно, Эли-нор? – вкрадчивым голосом поинтересовалась она. – Ты ведь тоже так считаешь?

Я закусила губу.

– Я спрашиваю, ты тоже так считаешь? – настаивала Инга; ее голос утратил игривые интонации.

– Да, – едва слышно прошептала я.

– Что – да? – с незнакомой прежде резкостью уточнила Инга.

– Да… госпожа, – пробормотала я. Все девушки – и Лана в том числе – весело рассмеялись.

– Убирай отсюда свои ноги! – потребовала лежавшая напротив меня девушка.

Я посмотрела на Ингу; ее взгляд был холодным и твердым, как сталь.

– Хорошо, госпожа, – устало произнесла я и согнула ноги в коленях.

Девушки залились веселым смехом.

Как я их сейчас ненавидела! И Ингу, и Лану, и Юту – всех!"

"Фургон качнулся, медленно тронулся с места, и мы покатились по мощеной дороге по направлению к Степным Воротам города.

Мы снова почувствовали себя живым товаром – невольницами, которых везут в Ар, чтобы выставить там на продажу.

А меня к тому же вынудили признать себя самой последней, готовой к любым притеснениям рабыней! Меня заставили называть их “госпожами”! Я задыхалась от переполняющей мое сердце бессильной ярости.

***

Все это было совсем недавно, а сейчас я вместе с Ютой на невысоком, пологом холме в пасанге от наших фургонов собирала ягоды и потихоньку пересыпала их из корзинки Юты в свою.