Плетущая

Неужели нашлась смелая или же с каким другом ему надо дела обсудить?

Рокель подошёл ближе.

– Что у тебя с лицом? – ахнула Ена, не сдержавшись.

На подбородке виднелись ссадины, на левой скуле расцветал синяк. Рокель вопросительно приподнял бровь и запоздало, непонимающе вскинул руку к лицу.

– А с рукой что? – удивилась Ена.

Костяшки были разбиты, хотя беспокойство немного утихло, когда Рокель спокойно сжал и разжал кулак.

– Обычная тренировка, – отмахнулся он. – Хотел узнать, насколько хороши воины Злата.

– И как?

– Неплохо, но могло быть и лучше. Болтливые шибко.

– Я принесу мазь, – недовольно буркнула Ена.

Она развернулась, но не успела и пары шагов сделать, как Рокель схватил её за запястье и дёрнул назад с такой силой, что Ена не удержала равновесие и села на пододвинутую к столу лавку. Рокель сел на другую напротив и, не глядя на Ену, с каким-то раздражённым недовольством начал передвигать расставленные блюда. Перед Еной оказалась миска супа, каша и печёное рагу. К еде девушка не притронулась, растерянно глядя на Рокеля, который разлил по кубкам квас.

– Ешь, – коротко бросил он.

– Вторая порция… это для меня? – пребывая в полнейшем смятении, переспросила она.

– Да.

– Я уже поела.

Рокель громко фыркнул и принялся за еду. Ена наблюдала, как он затолкал в рот две полные ложки каши. Суп бы сперва съел, да Рокель всегда с каши начинал. Эта его привычка вызвала у Ены мимолётную печальную улыбку, но она её спрятала, боясь, что он заметит.

Не стоит ей сидеть здесь с ним.

– Я не голодна.

Ена хотела встать, да Рокель буквально пригвоздил к месту недовольным взглядом.

– Все занятия Зорана с тобой насмарку. Увидь тебя брат такой тощей, расстроился бы. Какие там противники и меч, ты с одного толчка в ногах запутаешься.

Ена разинула рот, оскорблённая. Однако все возражения застряли на языке. Меч ей три года в руки никто не давал, а воспоминание, с какой лёгкостью её окружили сегодня мужчины, заставило присмиреть и закрыть рот.

– Слышал я, что тебя то и дело отравить пытались, – уже с меньшим напором пробормотал Рокель, вернув внимание к своей каше. – Все видят, что ты к еде и питью почти не притрагиваешься.

Ена промолчала. Предусмотрительность – единственное оставшееся оружие. И то дважды она не доглядела, и лишь помощь Мильи спасла её. Теперь знахарки рядом не было. Ену никто не спасёт. Эта мысль отозвалась кислым привкусом на языке, пустой желудок сжался от ароматных запахов еды.

– Знаю, что всё принесённое мне ты попробовала.

Его уверенность застала Ену врасплох, но она сохранила отстранённое выражение лица и не шелохнулась. Рокель опять фыркнул:

– Словно не знаю тебя. Ещё с юности ты как услышала, что отца, Зорана и меня могут отравить, так всю еду нашу начала пробовать.