Плетущая

Братья прикрывали друг другу спину, контролируя нападавших. Ена сглотнула, предупреждающе выставив серп. У неё нет не единого шанса против царя подземного царства, и всё же, когда некуда отступать, уже бесполезно бояться.

Оценив невыгодное положение, Морана заключила горло Сумерлы в полукруг своего серпа. Царица оскалила почерневшие от крови зубы и изрыгала проклятия.

– Умолкни! – властно приказала богиня зимы и смерти, вынудив царицу подняться на ноги. Она сильнее потянула за косу, и Сумерла болезненно выгнула беззащитную шею.

Мороз в зале усилился, и на всех стенах расцвели ледяные узоры. Ену заметно потряхивало от холода, но выставленный в направлении Озема серп она держала крепко, готовая обороняться.

– Я вынесла свой приговор, и он был лучше любого из тех, что вы заслужили! – огрызнулась Морана. Удерживая присмиревшую Сумерлу, она повернулась, чтобы встать плечом к плечу с Еной напротив Озема.

– Сама без приглашения пришла, да и грязную смертную притащила, – продолжала плеваться гневом царица, скосив полный ненависти взгляд на Ену.

Эти чёрные с золотым глаза…

У Озема такие же.

– Муж твой за гнусную ложь языка поделом лишился, ещё немного, я и твой отрежу, – пригрозила Морана, дёрнув ту за волосы.

Сумерла рот закрыла, пылающее презрение и ненависть в глазах смешались со страхом.

– Я озвучила свой приговор, – вкрадчиво напомнила Морана Озему. В отличие от жены он вёл себя сдержаннее, хоть и смотрел с нескрываемым гневом. – С вас пошла отрава! Вы заложенных покойников у себя пособирали, а теперь, встав, гниющие тела заразу распространяют, ходят по земле, где им более не место! Заражённые гнилью души мне не очистить! Их нельзя отправлять на перерождение и уничтожить невозможно, поэтому хранить в самом глубоком мраке будете их вы. Охранять и держать под стражей, чтоб не сбежали.

Ене были интересны подробности, хотелось услышать пояснения, но рта она не смела раскрывать, следя за Оземом, не уверенная, что царь не бросится на них. Ена скосила взгляд, ощутив движение где-то в тенях за тремя тронами.

Тремя?

Теперь она знала, кого встретила.

Но зачем он ей помог?

– Выходи, царевич. Нечего прятаться во тьме, когда спор идёт о тебе, – бросила Морана, даже не взглянув в его сторону.

Сумрак задвигался, и на свет вышел юноша, позволив Ене лучше рассмотреть его чёрный с серебряной оторочкой кафтан. Благодаря чёрным штанам и сапогам он и вовсе сливался с окружающим мраком. Каштановые волосы ленивыми кудрями спадали до скул, а кожа была бела, словно её никогда не касалось солнце. Сумерла с Оземом не выглядели настолько бледными.