Плетущая

Солдаты тут же обступили князя Яреша и его сыновей, без единого почтения и без должной заботы об их травмах грубо потащили на выход.

– Постой! – хрипло подал голос Рокель, он заупирался, заметался, хоть со скованными в колодках руками и давалось ему это с трудом.

Злат подал знак стражам остановиться. Рокель выпрямился.

– А Ена? Что ты собрался делать с ней?

У девушки сжалось сердце, она шагнула вперёд, чтобы объясниться, но Злат за руку дёрнул её назад."

"– Осознав, к чему привели ваши гнусные прегрешения, она попросила позволения остаться со мной, и я дам ей убежище.

Глаза Рокеля округлились, он посмотрел на Ену. Девушка судорожно сглотнула подкатывающие слёзы, втянула голову в плечи, когда немигающий взгляд Рокеля замер на её шее. Ене хотелось мотнуть головой, подать хоть какой-то знак, что это враньё, но Злат до синяков сдавил её запястье, безмолвно предупреждая.

Рот Рокеля приоткрылся, за шоком в глазах появилось осознание, а следом вернулась ненависть. Леденящий презрительный гнев. Не дав ответить, его поволокли вон из палат вслед за отцом и братом. Ена онемела, поняв, что, вероятно, это последний раз, когда она их видела. Молчаливые слёзы потекли по щекам, в груди совсем опустело.

Заседание прекратилось, пленников увезли, а Ену Злат вернул к себе в спальню. Там она поняла, что была права: Злат не спустил ей своеволия, не забыл, что она не ответила согласием на все обвинения, как он требовал. В спальне, сразу после расставания с близкими, Ена впервые ублажала мужчину, стоя на коленях. Она о таком не знала, пока Злат не показал, заставив её давиться и терпеть, пока крепко держал за волосы и контролировал весь процесс. В ту ночь Злат отобрал у Ены остатки гордости и даже малой надежды.

Глава 10. Настоящее

Царевич подземного царства в полной тишине вёл на поверхность. Ему не требовались угрозы, он ни разу не попытался сбежать или же бросить Морану и Ену в тёмных коридорах и роскошных подземных залах. Он и слова не сказал. Ни единой претензии или проклятия не обронил, хотя недавно Морана отрезала язык его отцу и покалечила мать, а его самого насильно вырвала из привычного ему дома. Выводя их наружу, царевич разве что оборачивался, проверял, не потерял ли кого. Его спокойствие Ену пугало и настораживало. Она хотела рассказать Моране, что он помог ей найти нити, да побаивалась рот открывать, пока они не вышли на свежий воздух.

Выбрались они на поверхность ночью, и только благодаря высоко стоящей яркой луне и укрывшему землю снегу вокруг было не так уж темно. Белоснежный покров был слишком толстым, чтобы выпасть за один вечер, и Ена засомневалась, сколько именно времени они провели под землёй.