Плетущая

Не заметь я, девчушка замёрзла бы до смерти, – проворчала женщина, гремя посудой.

– Как это произошло?

– Не мне знать, государь. Пила она что?

– Вино.

– Ты то вино тоже пил, государь?

– Нет.

Женщина недовольно цокнула.

– Неужто на отраву намекаешь?

– Вряд ли, скорее дурман какой.

Злат отошёл, выругался. Его нервные шаги из стороны в сторону разнеслись по горнице. Ена как можно тише втянула носом воздух, узнав лекарственные травы. Похоже, женщина знахарка. Таких несколько жило при дворе великого князя, высоко ценились, и у каждой было по отдельной избе. Ена никогда к ним не заходила, однако голос этой женщины смутно казался знакомым.

– Она поправится?

– Да, государь. Я проверила да лекарствами напоила. Всю ночь она на тёплой печи провела. Спала хорошо, глубоко.

Облегчённый вздох Злата заставил сердце и зубы Ены сжаться. Пока в груди болело, тело охватил гнев. Её всё чаще раздражала перемена в Злате: то он о ней заботился, то задирал её юбки тогда, когда хотел, не думая о её желаниях.

– Она сможет вечером присутствовать на празднике?

– Да, однако следи, государь, за тем, что ей подают да кто подле неё вертится. Знаю я, кто она. Все знают и твоё отношение тоже видят. Одни её ненавидят из-за твоего внимания, другие из-за покровителей, с которыми она жила. Врагов у неё полон двор, милостивый государь.

– Позаботься о ней, если что надо – говори. Всё принесут.

Голос Злата удалялся, женщина его благодарила, кажется, кланялась, а потом дверь захлопнулась. Ена оставалась на месте, выжидая, не вернётся ли князь. Знахарка опять загремела посудой, что-то посыпалось, звуки воды – похоже, она начала толочь зерна.

– Вставай, Незванка. Чую, что не спишь.

Ена приоткрыла один глаз. Женщина стояла у стола к ней спиной. Сперва девушка думала притвориться, что она ошиблась, но почему-то не стала, догадываясь, что её обман знахарка заметит.

Ене было так тепло на печи в пуховом одеяле, что не хотелось шевелиться, но всё же приподнялась. Одеревеневшее тело двигалось скованно. Кожа болезненно натягивалась. Помимо сорочки на ней были шерстяные носки.

– Мы знакомы? – хрипло спросила Ена и не без труда соскользнула с печи.

– Знакомы, – с довольной улыбкой протянула женщина, кивнув Ене на лавку.

Без тепла печи девушка вновь затряслась. И, ухватив лежавшую шерстяную ткань, благодарно в неё завернулась.

– Я тебя не помню, – призналась она.

Знахарка, продолжая толочь что-то в ступе, тихо засмеялась. Затем стянула повойник[9], и толстая тёмно-каштановая коса упала на плечо. Женщине было за сорок, Ена приметила несколько серебряных прядей, но лицо оставалось привлекательным, тело стройным и сильным, зерна в ступе знахарка молола за пару поворотов уверенными движениями.