Плетущая

– Животные и люди сильнее, с деревьями тоже ничего не случится, но цветы, грибы, какие-нибудь небольшие кусты скорее всего погибнут, – в привычной сдержанной манере пояснила Морана, она распрямила плечи и посмотрела на бутон с уже знакомой надменностью и равнодушием.

В этот раз её напускная маска Ену не убедила.

– Ты никогда не прикасалась к цветам, – поняла она.

Морана вся напряглась и скованно кивнула. Восторженное выражение лица Алая стало задумчивым, цветок его более не поражал, а вот Морана притягивала внимание. Взгляд Алая шарил по её лицу и позе, словно пытался разгадать загадку.

Морана – богиня. Она могла перетрогать столько бутонов, сколько желала, их жизнь скоротечна, и вряд ли она хоть что-то нарушила бы, сгубив пару сотен цветов. И всё же она этого не делала. Ни разу. Понимание с каждой секундой становилось всё обширнее и тяжелее, став давящей ношей. Ена взглянула на Морану по-новому.

– Моё прикосновение убьёт цветок. Я не стану его трогать, – твёрдо повторила Морана царевичу. Если вначале она сомневалась, то теперь точно приняла решение.

Едва она закончила, как Алай сорвал цветок и бесцеремонно вложил его в ладони Мораны, заставив обомлеть. Богиня зимы и смерти застыла с бутоном в сложенных лодочкой ладонях, её светящиеся голубым глаза потрясённо округлились, рот приоткрылся, когда она упёрла взгляд в теневик, вероятно не до конца веря, что видит его в своих руках.

– Не бойся ему навредить, я убил его для тебя, поэтому потрогай, – со всей серьёзностью выдал Алай.

Ена закусила губу, опять замечая в нём странные перемены. Восторженный ребёнок сгинул, вернув царевича подземного царства, сына Озема и Сумерлы, того, в ком, по словам Мораны, течёт сама кровь земли. Кого-то если не бессмертного, то настолько могущественного, что он способен крошить камни и жемчуг голыми руками.

– Впредь я сорву каждый увиденный цветок, чтобы ты не боялась их трогать.

Ена дёрнула плечами, ощутив волнующую угрозу в этом до дрожи странном обещании.

Глава 13. Прошлое

Игнорируя косые взгляды, Ена сделала глоток хмеля из своей чарки и вернула её на стол. Пир был в самом разгаре, гости уже налакались достаточно, чтобы не следить за речами. В воздухе витали ароматы жареного мяса и печёной рыбы, стол заставили вязкой кашей, пирогами и квашеной капустой. Мало кто пил приготовленную сыту, все налегали то на вино, то на хмельной квас и мёд, ендовы с которыми слуги приносили регулярно.

Ена пила, но мало, притворяясь, что рождение ребёнка одной из наложниц Злата её вообще хоть как-то заботит. Три зимы минуло, а молодой князь успел обзавестись женой, четырьмя наложницами и кто знает каким количеством временных любовниц. Ена бросила косой взгляд на Сияну.