Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мне разрешают выезжать в город, осматривать местные достопримечательности, посещать торговые центры и SPA салоны. Разумеется, в компании охраны, под чутким и неусыпным контролем, дабы птичка не выпорхнула ненароком из клетки. За мною ненавязчиво присматривают крепкие ребята в костюмах. Иногда к нам присоединяется Андрей, с ним не очень весело, но легче и привычнее.

Безлимитная кредитка баронессы Бадовской покрывает любые расходы, позволяет тратить такие суммы, которые неприлично произносить вслух. Предел мечтаний, достойный того, чтобы продаться с потрохами. Пестрая реальность, разрекламированная на страницах гламурных журналов. Череда ярких картинок и потрясающих впечатлений, замутненная горечью, затаенным страхом и сумеречными эмоциями, ощущениями на изломе.

Мои ночи проходят неизменно — в комнате фон Вейганда, на огромной кровати, в жарких объятьях спящего монстра.

Мягкие порхающие поцелуи дразнят и разжигают темное пламя.

Трепетно прижаться к моим приоткрытым губам или разгоряченным щекам, нежно скользнуть по напрягшейся шее, очертить дрожащие плечи, двинуться чуть ниже, исследуя тело, утверждая власть, единоличное право собственника, рассеивая сомнения.

— Du bist mein Miststück (Ты моя сучка).

Хрипло шепчет фон Вейганд, покусывая за ушко, а потом притягивает ближе, заставляя прочувствовать мощь возбуждения. Горячего и твердого, пульсирующего кровью, желанного до шума во взмокших висках, до табунов голодных мурашек, сотрясающих плоть, до всепоглощающей черноты в глазах.

— Meine Schlampe (Моя шлюха).

Хочет, чтобы я унижалась, умоляла, упрашивала его ступить дальше, трахнуть жестко, так сильно и глубоко, как лишь он умеет. Технически проникать способен каждый, но вонзаться в сердце, ставить душу на колени, пробивать насквозь, выворачивая наизнанку, оголяя провода… лишь он. Только он один.

— Маленькая лживая сучка.

Опиум. Токсичный и губительный, запредельно-опасный. Единственный в своем роде.

— Эта сладкая попка истосковалась по наказаниям, — усмехается фон Вейганд, варварски терзая мою грудь искусными пальцами, а после приказывает встать на колени, прижимается сзади, овладевает медленно и неторопливо. — Но я не буду спешить, займусь ею позже. Ты не разочарована?

— Нет, — выдыхаю с явным облегчением, выгибаю спину, двигаюсь сама, потому что терпеть невозможно.

— Тише, — руки ложатся на мои бедра, надежно сдерживают, вынуждают стонать и молить о продолжении.

— Пожалуйста, — пальцы впиваются в смятые простыни, пропитанные тягучей похотью и низменной жаждой.

— Что? — его язык ласкает спину, выводит пьянящие узоры на коже, обнажает, раздевает донага.

Есть зависимость, с которой невозможно совладать. С которой нет никакого желания бороться.

Занимаемся любовью? Слишком возвышенно и благородно.