Плохие девочки не плачут. Книга 3

Как-то это пошло сейчас прозвучало, да?

— В первый день устроили жуткую истерику, требовали выпустить на свободу, провести экскурсию по местным достопримечательностям и сфотографировать вас возле красной телефонной будки, — монотонно систематизирует факты сутенер-зануда, отчаянно пробует разгадать коварный замысел: — Почему сейчас рады покупкам в сопровождении охраны?

— Keep calm, Андрей, (Сохраняйте спокойствие, Андрей,) — пожимаю плечами, придаю лицу невинное выражение и обезоруживающе заявляю: — Это же Лондон. Умиротворяет.

Еще несколько грациозных поворотов у зеркала.

Распускаю пучок-луковку на макушке, позволяю волосам струиться по плечам.

— Так лучше? — репетирую томный взор роковой женщины, любуюсь соблазнительным отражением. — Вроде гармонично."

"— Естественно, — сутенер не отступается от разоблачительных целей. — Пытаетесь усыпить бдительность мнимой покорностью.

Медленно оборачиваюсь, совершаю несколько шагов, старательно имитирую модельную походку, замираю в непосредственной близости от подопытного.

— Бдите, голубчик, — заботливо поправляю ему галстук. — Бдите на здоровье, я не стану портить показатель вашей успеваемости.

— Трудно поверить, когда у вас такой взгляд, — мрачно бросает он.

— Какой? — хлопаю кукольными (спасибо, тушь!) ресницами: — Как у мужа, припершегося к обманутой жене с букетом цветов? Или как у спортсмена, проколовшегося на допинге? А, может, как у лорда Мортона в зарплатный день?

От упоминания о прошлом работодателе лицо Андрея сводит судорогой.

— Прекратите, — цедит сквозь зубы.

— Ладно, — снисходительно соглашаюсь. — Предлагаю забыть прошлые обиды и выяснения отношений. Вы попили моей крови, я помотала ваши нервы.

Считай, квиты. Поэтому настроимся на лучшее и заведем крепкую дружбу.

— Да, вы правы, — сутенер выдерживает паузу и с расстановкой продолжает: — Как у лорда Мортона в зарплатный день.

— Ох, я крута, — не сдерживаю эмоций. — Спасибо.

— Ваш подарок настораживает больше, чем все предшествующие выходки вместе взятые.

— Обычный золотой слиток, жалкие десять грамм из автомата в молле, — равнодушно отмахиваюсь. — Почти от чистого сердца. Поэтому вряд ли надо акцентировать, что будь на кону мои личные финансы, я бы и на брелок не потратилась…

— Какую глупость вы задумали? — не сдается упрямец.

Видит насквозь, а доказать вину не способен. Подопечная тише воды, ниже травы.

— Ужасный поступок, — цокаю языком, картинно заламываю руки, наигранно пафосным тоном заявляю: — Отдать штуку фунтов за вон ту сумку, разве не преступление? А платье придется оставить. Воротничок жутко полнит мои ключицы.

Лоб сутенера-зануды покрывается испариной, губы кривятся в нервной усмешке. У него нюх как у овчарки на таможне.