Плохие девочки не плачут. Книга 3

Попыталась бы оглушить охранников, выдавить стекло и рыбкой шлепнуться из окна на проезжую часть, под гостеприимные колеса других авто.

Если сейчас посчитали подобный план паршивым, то это я вам просто ничего не пояснила касательно альтернатив. Мозг трудился на износ, исправно разрабатывал потенциально непригодные идеи, чтобы через долю секунды разнести их в пух и прах.

Меньше трепыханий, больше дела. Ориентация на результат.

«И тебе совсем не интересно, почему фон Вейганд разъярен из-за беременности, почему настолько против ребенка, что боится остаться наедине, даже сел в другое авто, заранее избегая очередной порции расспросов», — невинно произносит внутренний голос.

— Заткнись, — советую беззлобно.

«Что изуродовало его? Что превратило в чудовище?» — не унимается, копает дальше.

— Такое нельзя угадать, — признаю с нескрываемым сожалением.

— Are you all right? (Вы в порядке?) — робко спрашивает охранник.

Неужели испугался сбивчивого бормотания под нос?

— More than ever, (Больше, чем когда-либо,) — лгу, не краснея.

Мотор глохнет, ведь мы аккуратно тормозим, потихоньку выгружаемся из уютного салона.

Шоу начинается.

Обидно сознавать, что придется бежать, что нельзя нормально поговорить, достучаться до здравого смысла. Что безопаснее искать приют в лабиринтах чужого города, чем остаться рядом с тем, без кого трудно дышать.

Ничего, справлюсь.

Кошка падает на четыре лапы, отряхивается и шагает дальше.

Тоже сумею. Во всяком случае, попробую.

***

Больница оправдала самые смелые ожидания. Многоэтажное здание с налетом старины, в таком легко потеряться, заплутать среди витиеватых коридоров и быстро замести следы. Нет ограждений и строгой системы пропускного контроля — беги в любом направлении.

Столпотворение вокруг невероятно воодушевляет. Народу полным-полно, к счастью, не частный дом и не подпольный кабинет."

"Однако ступор не позволяет перейти к активным действиям. Зависаю в спящем режиме.

Но я была бы не я, если бы не постаралась разговорить фон Вейганда в романтической обстановке. Только представьте — лифт мягко взмывает в небо, охранники интимно прижимаются к нам со всех допустимых фронтов… самое время выяснить отношения.

— Ничего не хочешь объяснить? — тупо, тем не менее, в качестве прелюдии сойдет.

Тишина.

— Окей, глупо надеяться на нормальную человеческую реакцию, потому что твоя реакция практически никогда не бывает ни нормальной, ни человеческой, — суицидальный переход.

Нет ответа.

— Стесняешься при них сказать? — обвожу скопище амбалов выразительным взглядом. — Они же ни бум-бум по-русски.

Уничижительное молчание. Даже бровью не повел, косит под глухонемого.