Плохие девочки не плачут. Книга 3

Охвачена паникой настолько, что не в состоянии расстраиваться и переживать, даже не способна мыслить. Но это привычно, закономерное положение вещей.

— Поступила информация, что Гай Мортон договаривался о тайных встречах с баронессой Бадовской. Прикрытие — сеансы массажа. Двенадцать сеансов — двенадцать свиданий, — обманчиво спокойный голос, обволакивающий и бархатный, от него бросает в дрожь. — Я всегда проверяю данные. Догадываешься, к чему привела проверка?

Черт, не может быть. Полный бред. Подстава.

— Это первый раз, честно… никогда прежде… он сам… господи, я даже не знала… какие свидания, — шепчу сбивчиво, пытаюсь унять панику в теле.

— Вы не созванивались ежедневно? — елейно уточняет фон Вейганд.

— Нет, — отчаянная ложь.

— Тогда объясни это так, чтобы я поверил, — он достает из кармана скомканный лист бумаги и протягивает мне. — Распечатка звонков. Указана дата и время, номер Мортона подчеркнут.

— Я… я не… я ему не звонила ни разу… это он… но я…

Мои отмазки выглядят хилыми даже для меня. Замолкаю, нервно сглатываю.

— Это обнаружили в твоей комнате. Похоже на записку.

Знакомая купюра приземляется рядом. Отказы не прокатит. Остается чистосердечное признание.

— Ладно, скажу правду, — пробую выровнять дыхание, но получается с трудом: — Гай… Дура, какая же я дура.

— Гай? — злость прорывается наружу, сквозь непроницаемую броню, разрушает завесу показного равнодушия, обнажая гнев.

Пальцы жестко обхватывают мое горло, но не сжимают, а демонстрируют подавляемую силу.

— Он звонил, я говорила, но мы не встречались, сегодня первый раз. Честно! — невольно всхлипываю и продолжаю молоть чушь: — Правда, не знаю, как и почему… я… ничего не было. Он сунул мне эту записку, незаметно, а я спрятала ее, но не в комнате, а в туалете. Но я не собиралась…

— Что еще он тебе сунул? — цедит фон Вейганд сквозь зубы.

— Пожалуйста, не…

— Прекрати мямлить, — этот тон хуже пощечины, опаснее прямого удара.

— Я не спала с ним. Только говорила, — смело встречаю взгляд зверя, чувствую, как слезы струятся по щекам. — Почему ты мне совсем не веришь? Знаешь, людям иногда нужно общение с кем-то, хочется поделиться, но… я не слышу ничего кроме приказов.

— Заткнись, пока я не передумал, — хмуро произносит он и отстраняется. — Не искушай мое терпение.

— Просто…"

"— Заткнись. Не смей произносить ни слова. Надень счастливую маску на свое очаровательное личико и улыбайся. У нас важный гость, поэтому никаких признаний и ничего лишнего. Ты баронесса Бадовская. Понятно?

Киваю в знак согласия.

Остаток дороги проходит молча.

— Когда этот спектакль завершится, мы поговорим по-настоящему, — фон Вейганд подает мне руку, помогает выйти из авто. — Там, где я давно представлял тебя голой и окровавленной.