Плохие девочки не плачут. Книга 3

Кукловод управляет глупыми марионетками. Кого-то снабжает фальшивым компроматом, кого-то выводит из игры.

— Жутко, да? — интересуется вкрадчиво. — Жутко сознавать, что я способен сотворить с тобой, с твоей семьей, с твоей жизнью.

Безошибочно угадывает тайные страхи.

— Дура, — хмыкает, притягивает крепче, шепчет: — Дурочка.

Вроде идеально.

Любимый мужчина поведал о сокровенном, раскрыл козыри, почти подставился под удар. Готов решить проблемы, защитить и уберечь от невзгод. Временно ограничил свободу, хотя действует во благо. В будущем непременно позволит выезжать за пределы особняка, добавит особые привилегии, осыплет златом и бриллиантами.

Но кое-что изменилось. Окончательно, бесповоротно.

Я получила ответы, которые мне не понравились.

Впрочем, ответы не должны нравиться. Они существуют, вне зависимости от наших иллюзий и предпочтений.

Беда заключается в ином. Мыслительный процесс затягивает похлеще героина. Однажды попробуешь — никакая детоксикация не поможет.

И я думала, снова очень много думала обо всем.

***

Фрагменты сливались воедино, формировали четкое изображение, дарили шанс ступить на запретную территорию.

Территорию убийцы. Садиста, манипулятора, собственника, эгоиста… В общем, обладателя множества лестных эпитетов.

И, знаете, я начинала понимать мотивы фон Вейганда. Слишком хорошо понимать."

"Он сохранял жизнь Сильвии не по доброте душевной, а потому что не желал идти на уступки деду, в очередной раз доказывать схожесть с ненавистным родственником. Хотя стервозная супруга казалась не важнее бронзовой статуэтки в холле.

Человеком больше, человеком меньше. Разве принципиально?

Можно рекламировать романтичные образы благородных киллеров, доблестных бандитов, честных олигархов.

Реальность остается реальностью. Когда ты убиваешь, меняется все. Грани стираются, нельзя отмотать пленку. Нельзя просто взять и вернуться назад.

На его руках запеклась кровь. На руках, ласкающих и терзающих меня, запеклась кровь.

Прозвучит чудовищно, зато правдиво: если бы в детстве фон Вейганда избивали, унижали, насиловали, дрессировали, словно животное, стало бы легче.

Да, именно так — проще и легче.

Найти причину, вцепиться в нее мертвой хваткой, отстаивать точку зрения до хрипоты, поставить диагноз другому и захлебнуться собственной офигенностью.

Курит? Проявляет скрытую потребность сосать член.

Фанатеет по анальному сексу? Латентный гей.

Любит жестко, оставляет синяки, тянет за волосы, подчас пользует наручники, а порой ремень, тащится от разнообразия острых ощущений? Ах, он хренов извращенец. Его гнобили с младенчества, поэтому моральный урод пытается самоутвердиться.

Но фон Вейганд родился таким. И детство у него было прекрасное.

Я проверяла.

Серьезно, не подкалываю.