Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Легкий флирт? Она занимает почетный караул под дверью ванной комнаты, вы извращаетесь исключительно вербально? Ах, нет. Загвоздка в другом. Правильно? Раньше ее трахал Мортон, а ты не опустишься до того, чтобы трахнуть после него. Угадала?

Выдерживает паузу, оглашает результат:

— Не угадала.

— Неужели? — сомневаюсь.

— Если бы ты узнала, что именно произошло между лордом Мортоном и Дианой Блэквелл, ты бы очень пожалела о своих словах, — его голос наполняется неизвестными нотами, полностью меняет тональность. — Хорошо, что не узнаешь.

— Не расскажешь, — скорее утверждение, чем вопрос.

— Даже не думай об этом.

Ну, прелесть же.

Действительно — зачем думать о том, как твой любимый мужчина принимает душ с посторонней женщиной под боком? С безумно красивой и сексуальной женщиной. Зачем грузиться тем, что он оберегает чужую барышню, искренне беспокоится, холит и лелеет, словно экзотическое тепличное растение? Зачем обращать внимание на то, как ставит тебя на место, лишь стоит задеть ее честь, и как резко меняется его голос, когда о ней заходит речь?

Реально, зря понтуюсь, нет никаких поводов для волнения.

Фортуна имеет вас? Не напрягайтесь, не страдайте.

Простите. Не бывать этому, пока я жива. Не уступлю, не прогнусь. Не намерена мирно обтекать.

— Объявляю ультиматум, — шумно выдыхаю, делюсь подробностями: — Либо ты открываешь мне всю правду, какой бы она ни была. Либо… ты молчишь, и я молчу. Не говорю ничего.

— Должно страшно прозвучать? — насмешливо бросает фон Вейганд. — Не похоже на ультиматум. Наоборот, манна небесная.

— Значит, ты не против, что мы больше не будем разговаривать? — тоже смеюсь. — Спасибо и прощай. Точнее — прощай или вспоминай то, что хотел мне сообщить.

Нажимаю на сброс вызова, отключаю мобильный.

This is war. (Это война.)

Нельзя проиграть.

Ставка слишком высока, ставка дошла до предела.

All in. (Ва-банк.)"

"Под хрупкой коркой тонкого льда полыхает адский огонь. Жерло спящего вулкана вновь пробуждается к жизни. Карательное пламя, затаившееся на дне, отчаянно рвется на волю, томится и терзается, распахивает жадные до крови челюсти, выпускает острые когти хищника, мечтательно взирает на манящее серебро Луны и воет.

Воет от голода и боли. Воет так, что стынут горящие жилы.

Я и есть это пламя. Я есть огонь. Я есть Ад.

Глава 13.2

Однажды прочла любопытное выражение.

«Часами просиживать в Интернете и гордиться тем, что не смотришь телевизор, все равно, что сидеть на героине, и радоваться, что не употребляешь алкоголь».

Смехота, агась?

Меня зовут Лора, и, к сожалению, я не сижу на героине.

Ситуация обстоит гораздо хуже.

Я безнадежно подсела на Александра фон Вейганда, и теперь меня жутко ломает.

В городе холодно. Без тебя.