Плохие девочки не плачут. Книга 3

Соблазнительница из меня хреновая. Остается делать то, что умею лучше всего, — нести полнейшую чушь.

— Трудно сказать, иногда озадачиваешь сюрпризами, чего уж греха таить, — расплываюсь в сладкой улыбке, продолжаю отступать, и выдаю гениальную фразу: — Понимаешь, успешные отношения нельзя построить, не разбив пары яиц.

Не самое лучшее сравнение. Скажем честно, идиотское сравнение, особенно для человека с филологическим образованием.

— Эм, то есть омлет не приготовить… в общем, тут как с омлетом, — лихорадочно пытаюсь исправиться, но виртуозно делаю ситуацию хуже. — Надо разбивать периодически яйца, и это сейчас не пропаганда насилия. Нет, не подумай, ничего не нужно… бить. Чисто фигуральное выражение."

"Продолжаю пятиться назад, затыкаюсь, но благоразумие отпускает быстро.

— Ладно, твоя жена практически не подпортила праздник, даже изнасилование под возбудителями не критично. Если привыкнуть, то в зад почти не больно. Подумаешь, недельку пострадать, потом как новенькая, считай, девственность возвращается обратно и снова на амбразуру, хм, но сейчас…

— Сейчас? — уточняет фон Вейганд, подступая ближе.

— Перегибаешь палку, есть такое замечательное русское выражение… бл*ть! — последнее восклицаю совершенно непроизвольно.

А что еще можно воскликнуть в полумраке сырого подвала, наткнувшись спиной на неведомую хрень? Приняв к сведению факт наличия богатой коллекции пыточных агрегатов и гипотетическую вероятность познакомиться поближе с одним из местных арестантов, которого нерадивые слуги забыли прибрать. По умолчанию не ожидаешь ничего хорошего, а нервы на пределе.

— Тише, — фон Вейганд привлекает меня к себе, успокаивающе обводит плечи горячими ладонями, мягко целует в макушку. — Не надо беспокоиться.

Наоборот, самое время бить тревогу. Обманчиво нежный голос, трепетные прикосновения, будто сладкий пряник. С этого начинает каждый уважающий себя маньяк, прежде чем пустить в дело ножи с кнутами.

— Ты выбрала именно то, что я хотел, — он с шумом вдыхает аромат моих волос.

Ритм сердца утопает в шальном водовороте эмоций, судорожно пытаюсь вырваться из жестоких объятий. Но разве есть шанс?

— Смотри, — фон Вейганд разворачивает меня лицом к опасности, заставляет нырнуть в бездну.

Его язык дарит изысканную ласку накануне жестокой расправы, скользит по шее, ниже и ниже, желая отведать на вкус обезумевший пульс. Жизнь жертвы, заключенную в неровно бьющейся голубой жилке.

— Нет, — жар опаляет щеки, болезненно щиплет глаза. — Пожалуйста.

Тонкая ткань разорвана безжалостным рывком, воздушным облаком опадает к моим ногам, открывает ненасытному взору хищника.

— Да, — уверенно говорит он, подталкивает вперед.

Не верю, не желаю и не готова поверить.