Плохие девочки не плачут. Книга 3

И боль обжигает нещадно, заставляет извиваться, наполняет глаза новой порцией слез, обдает кипятком.

— Дело не в сексе. Это глубже. Не отпускает, — он прерывает пытку, целомудренно касается моей щеки, оставляет алый бутон на память.

Плачу беззвучно, задыхаюсь, не в силах сдержать тихую истерику.

— Отказываюсь признать возвышенное чувство, ненавижу себя за слабость, мучаюсь, трусливо отрицая очевидное, или, может быть, ревную, поверил в измену и очень огорчился, что ты не оправдала ожиданий.

Фон Вейганд делает несколько шагов, снова оказывается сзади.

— Нет, — саркастический смешок. — Ничего этого нет.

Крупные ладони ложатся на грудь, грубо стискивают, вырывая из моего горла очередной всхлип. Пальцы пробираются между черной кожей креста и моей, контрастно белоснежной. Невыносимо долго исследуют живот, а после проникают туда, где вопреки законам здравого смысла, удивительно мокро и поразительно горячо.

— Но если когда-нибудь, хоть один раз, хоть кому-то позволишь просто коснуться себя, вот так…

Сводящее с ума движение. Мой грешный стон сливается с его издевательским смехом.

— Запру в подвале навсегда, буду на цепи держать, никогда не выпущу, — елейным тоном сообщает фон Вейганд.

Сладостные маневры ускоряются, активируют нужные точки. Заставляют извиваться, выгибаться и вырываться из цепей, стирая запястья в кровь.

— Впервые не знаю, как далеко способен зайти. Догадываешься, что означает желание такого человека? Загнать в угол. Никогда не отпускать. Ни на миг. Унижать и возвышать. Могу разрушить всю твою жизнь, отобрать близких людей, по одному забрать каждого. Простого звонка достаточно. Единственного слова. Ты будешь в ногах валяться, вымаливать пощаду. Могу в животное тебя превратить.

Унижает, когда мы остаемся наедине, вдали от посторонних глаз, даже если заставит вылизывать свои сапоги, никто не узнает. А возвышает перед всеми, заставляет уважать и не терпит возражений, вывел в свет и зажег новую звезду в бестиарии высшего общества.

— Ты пахнешь моей, — шепчет фон Вейганд и трется бородой о напрягшуюся шею, его пальцы не прекращают атаку. — Meine Kleine (Моя маленькая), я забрал тебя всю.

В огненный шар возбуждения вплетаются нити ледяного ужаса. Дрожь первобытного страха почти неотличима от сладостных импульсов надвигающегося оргазма. Не хочу испытывать наслаждение, проклинаю свою слабость, но прекрасно сознаю, что не выживу без этих умелых пальцев. Без него больше не существую.

— Ты пробудила чувства не в том мужчине, — он слизывает свежие капли крови, проступившие на моих губах, заставляет поморщиться от болезненных вспышек. — Мне тебя всегда мало."

"Горько-сладкое наслаждение. Боль подстегивает чувства, подталкивает к порочной капитуляции, ослепительному взрыву.