Плохие девочки не плачут. Книга 3

Романтика романтикой, а презенты требую строго по расписанию.

Никаких отлагательств, ставим вопрос ребром.

Не зря ведь миллиардера подцепила. Пусть раскошелится — проявит внимание, похвастает щедростью.

— Вообще-то, я тебя уже поздравил, — плотоядно ухмыляется фон Вейганд и как бы намекает: — Многократно.

Секс не катит, оргазмы не считаются.

Гони нормальную компенсацию.

— Хочу подарок, — в тоне звучат металлические ноты.

— Например? — хриплый голос сочится елеем."

"— Фамильные бриллианты, — роняю небрежно. — Можно изумруды или сапфиры. На худой конец рубины. Дешёвку не предлагать.

Так же соглашусь на классный автомобиль.

Кстати, чудесная мысль.

Машина на порядок практичнее побрякушек.

— Только тачка должна быть реально крутой, — сурово угрожаю пальчиком. — Пусть люди смотрят и сразу понимают чего стою. Пусть знают своё место. Лопаются от бессильной злобы. Плесневеют от зависти. Загибаются от чувства собственной неполноценности.

Мелочь, а приятно.

Обожаю греться в лучах чужой славы. Чужую ненависть ещё больше обожаю.

— Конечно, класть с прибором на ущербное мнение холопов и смердов, — надменно фыркаю. — Но почему не понтануться, если подвернулся повод?

Мечтательно вздыхаю, расплываюсь в улыбке.

— По-кондитерски розовый Rolls-Royce, элегантно-чёрный McLaren, ядовито-красный Ferrari, скромно-золотой Bentley, классически-белоснежный Lamborghini, — описываю смелые эротические фантазии, стремительно наглея: — Выбирай любой, не прогадаешь. Ещё лучше — оптом.

Фаворитку принято баловать.

— Отправим на помойку скучные клише, — брезгливо отмахиваюсь. — Этим никого не удивишь. Мы же не какие-нибудь жалкие нищеброды.

Впечатлять — наша святая обязанность.

Эпатируем публику. Бередим душу. Играем без фонограммы. Чётко и мощно. На полную, на разрыв аорты.

Слишком дикие, чтобы жить. Слишком редкие, чтобы сдохнуть. Стальной иглой прямо в мозг.

Ну, рискни.

Повтори, попробуй, сымитируй. Поймай удачу за хвост, натяни сову на глобус. Воспари к небесам на раздутом до неприличия ЧСВ.

И погасни.

Высший суд не обманешь. Вспыхнешь на миг и сгниёшь во тьме, не оставишь желанных следов на песке.

Божья искра никогда не разгорается в пустом сосуде.

— Гони остров, — говорю настойчиво. — В океане. Красивый.

С пальмами. Кокосы там. Бананы. Вся х*йня. Натуральный остров.

Или дворец. Гигантский, мраморный, уникальный.

Или личную планету, обустроенную с комфортом, начинённую кислородом и прочими ништяками.

Или целый мир. Вдребезги, на щепки. К моим ногам.

— Отложим материальное, обсудим духовное, — меняю вектор, обращаюсь к радикальным методам, вкрадчиво интересуюсь: — Где атмосфера праздника?

Судорожно вздрагиваю. Мелкая дрожь пробегает по всему телу. Замерзает на губах, осыпается невидимым инеем.

— Хлопушки. Конфетти.