Плохие девочки не плачут. Книга 3

Чтоб загреметь сразу на несколько пожизненных сроков.

Ни пуха, ни пера.

Поехали.

Деловито поправляю импровизированную тогу, вхожу в образ, воображаю себя развратной Валерией.

Ну, той, которая Мессалина.

Известная распутница. Римская императрица. Прекрасная и восхитительная. Практически такая же крутая как я.

Обольстительно улыбаюсь.

Хоть бы не выглядеть полной идиоткой. Частичной — нормально, сойдёт. Полной — нет, увольте, никогда.

Решительно поднимаюсь, уверенно ступаю вперёд.

Только бы не рухнуть, не растянуться на полу в спонтанном акробатическом трюке.

Едва держусь на негнущихся ногах. Корова на льду и то смотрится выигрышнее.

Пара грациозных движений, пара изящных шагов.

Ужас. Позор. Кошмар. Цензурные эпитеты быстро заканчиваются. П*здец. П*здец. П*здец.

Неотвратимо приближаюсь к вожделенному объекту.

…

Белый шум.

Ни единой разумной мысли.

Промедление смерти подобно. Нельзя терять ни секунды. Каждое мгновение на вес золота. Когда ещё подвернётся столь шикарная возможность?

Не сомневайся.

Дерзай.

Приходится приподнять простынь. Не слишком высоко, слегка, исключительно ради удобства.

Не думаю, делаю.

Ныряю под лёд, окунаюсь в очередную авантюру, бросаюсь в зыбкий омут, наплевав на последствия.

К чёрту ремни безопасности.

Не пристёгиваюсь, выжимаю газ до упора.

Выключаю страх. Закрываю глаза, веду отсчёт по гулким ударам пульса во взмокших висках.

Да.

О, да.

Я действительно делаю это.

Смело усаживаюсь к фон Вейганду на колени.

Оказываюсь сверху.

Теперь нас разделяет лишь тонкая ткань. Его небрежно повязанное полотенце. Мой наспех изобретённый наряд.

Но всё очень условно. Странно, дико и неловко. Необычно.

Непривычно. Впрочем, едва ли хоть что-то на свете способно нас разделить.

Больше нет.

Никогда.

Нет преград.

Только он и я.

Bloody Hell. (Кровавый Ад.)

Кусаю губы в тщетной попытке скрыть смущение, стараюсь побороть волнение, обуздать противоречивые эмоции.

Жестокий господин не спешит прогнать нахальную рабыню. Не торопится наказать наглую зверушку, не ломает излюбленную игрушку.

Забавляется.

Жадно затягивается сигарой, выдыхает дым в потолок. Подносит стакан к устам, алчно пьёт, однако не опустошает. Пожирает горящим взглядом.

Хитро щурится, усмехается, выжидает.

Чуть отклоняюсь назад, хочу устроиться уютнее.

Провоцирую.

Бесстыдно и бессовестно.

Неуклюже ёрзаю, будто пробую занять выгодное место. Невинно хлопаю пушистыми ресницами, изображаю искреннее изумление.

Какой же он огромный.

Напряжённый. Гигантский. Угрожающий.

Невольно вздрагиваю, покрываюсь испариной.

Мышцы сводит от болезненного предвкушения. Позвоночник выгнут, натянут, будто тетива.

Крепкие бёдра фон Вейганда зажаты между моими стремительно слабеющими ногами.