Плохие девочки не плачут. Книга 3

Голодные поцелуи вспарывают свежие раны, пускают яд по венам.

Заключенная вне человеческого облика. Отринув сомнения и страхи, уступаю животному инстинкту, выпускаю новую себя из клетки. Очертя голову, бросаюсь в темные воды.

…Из добродетели в порок.

Зачастую мы с маниакальным усердием бросаемся на поиски ответов, разбираем ситуацию на молекулы, сопоставляем и советуемся с бесчисленным количеством мнений, собираем важную информацию по крупицам, роем настолько вдохновенно, что земля под ногами дымится от гиперактивности.

Тщетно стараемся?

Плевать, будем копать дальше и глубже, быстрее и веселее.

Однако иногда разумнее сбавить обороты и основательно взвесить доступные факты, воспользоваться природной смекалкой или остатками здравого смысла. Понять, что в мире существуют такие двери, которые нельзя открывать, и задачи, которые выгодно оставить без решения. Исключительно в целях сохранения собственного ментального здоровья. Пока безумный синдром не подчинит тебя.

Приходит черед сделать передышку, остановиться и подумать, проанализировать происходящее и нервно перекурить, сминая сигарету в дрожащих пальцах.

А, впрочем, может быть слишком поздно. Проблематично повернуть время вспять и практически невозможно изменить развитие событий, когда болезнь вольготно обосновалась внутри, пускает корни все глубже и глубже.

Unter deiner Haut…

— Я сдерживался, — фон Вейганд грубо тянет за волосы, вынуждая вскрикнуть и запрокинуть голову назад. — Я и сейчас сдерживаюсь.

На коленях, голая и покорная, но не сломленная. Дерзкая настолько, что подчиняясь, бросаю вызов.

— Знаю, — зеркально отражаю знакомую ухмылку.

Он тоже стоит на коленях, не спешит раздеться окончательно, крепче притягивает меня, прижимается сзади.

— Неужели? — хрипло, почти рычание.

Его пальцы нежно скользят по моей груди в неторопливой ласке, а потом резко сжимают соски. Не кричу, лишь утробный стон срывается с окровавленных губ. Выгибаюсь и льну плотнее. Спиной ощущаю пряжку расстегнутого ремня и кое-что гораздо более массивное.

— Ты убить готов, на цепи держать хотел бы… без особого повода, даже не за измену, не за ошибку… и пытал бы иначе, гораздо жестче, как в самых смелых фантазиях, — рискованное движение бедер находит моментальный отклик в его теле. — Расскажи, о чем твои сны?

Фон Вейганд молча толкает меня вперед. Теряю равновесие, едва успеваю упереться ладонями в пол, мое лицо застывает в ничтожных миллиметрах от соприкосновения с каменной плитой.

— Лучше показать, — его смех заставляет тело покрыться мурашками.

Напряженный член прижимается туда, где мне обычно жутко расставаться с невинностью. Но страха нет.

— Давай, — призывно изгибаюсь.