Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Ну… видишь ли… короче… хм, возникли некоторые сложности, — щеголяю навыками прирождённого оратора, набираю побольше воздуха в лёгкие и выдаю: — Не подскажешь, как мне провернуть глубокую глотку?

В чёрных глазах отражается явное недоумение.

— Что? — интересуется хрипло. — Какую глотку?

— Глубокую, — терпеливо повторяю, на всякий случай перевожу: — Deep throat, you know. (Глубокую глотку, понимаешь.) Ещё порнуха была одноимённая. Сечёшь? Улавливаешь намёк? Взять до предела, до упора.

Конечно, сперва учат правила вождения, потом садятся за руль и заводят двигатель.

Тем не менее, зубрёжка утомляет и нагоняет тоску. Эмпирическим путём усваиваешь гораздо шустрее.

— Дашь пару-тройку советов? — любопытствую заискивающим тоном. — Типа аванс на будущее. Не жмись, будь щедрее.

Умоляю, осторожно.

Не пытайтесь повторить это дома.

— Хватит болтать, — раздаётся отрывистый приказ.

Тяжёлая рука ложится на мою голову, вынуждает занять прежнее положение. После отпускает, дарует абсолютную свободу.

— Продолжай, — шумно выдыхает фон Вейганд. — Как угодно.

Вот ведь хамство.

На грани фола.

— Тебе пофиг?! — мигом взвиваюсь, отстраняюсь и, сурово нахмурившись, бросаюсь в атаку: — Совсем наплевать на технику, труды и старания? На творческий запал? На желание обучиться всем премудростям и тонкостям сего унизительного процесса?

Бесчувственный чурбан.

— Между прочим, я многим жертвую, — презрительно фыркаю. — Поступаюсь принципами. Отступаю от привычной роли бревна. Примеряю новый волнующий образ. Хоть бы чуток притворился, что впечатлён. Направил бы в нужное русло.

Он ухмыляется.

— Умница, — проводит указательным пальцем по моим приоткрытым устам.

— Блин, ты специально нарываешься, — бормочу с раздражением.

— Тише, — повелевает елейно.

Его ладонь соскальзывает ниже, едва касается шеи, а потом резко сжимает. Минует всего секунда. Шёлковая ласка сменяется жестокой пыткой.

Хочу закричать, но из груди вырывается лишь приглушённый хрип.

— Твой рот создан для единственной цели, — с наигранной нежностью бросает фон Вейганд.

Стискивает горло ещё сильнее, вынуждает склониться и обжигает взмокшую кожу горячим дыханием.

— Сосать мой член, — заявляет вкрадчиво.

Больной ублюдок.

Когда-нибудь так и задушит.

— П-пусти, — ядовитое шипение срывается с губ.

Тщетно дёргаюсь в железных оковах, сражаюсь из последних сил."

"— Весьма унизительно, не находишь? — гад цокает языком. — Но такова доля. Быть моей подстилкой — не самая худшая участь.

Самодовольная скотина.

Ненавижу.

Кем он себя возомнил?

Хозяином мира? Королём Вселенной? Императором Галактики? Крутым парнем, который способен безнаказанно натянуть всех вместе и каждого по отдельности?

Чёрт, недалеко ушёл от истины.