Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не лучшее сравнение, однако рождается на автомате, моментально ударяет по болевым точкам.

Слишком близко, слишком узнаваемо.

— Диана перестала видеть сны, больше ничего не чувствовала. Совсем. Эмоции пришли в негодность, атрофировались, — чеканит ровно. — Она пыталась преодолеть это состояние. Как выяснилось — зря. Апатия сменилась агонией.

Немею.

Не способна вымолвить ни слова, не способна даже простонать.

— Лекарства притупляли реакцию на некоторое время, но купировать болезнь не удавалось. Специалисты не помогали. Никто не мог достучаться до одурманенного разума и наладить контакт.

Там просто не к кому было обращаться.

Суть ускользает, доходит не сразу.

Пауза. Перебой. Пауза.

Хорошие психологи не дают советов, не указывают, как именно надо поступать. Мило общаются, беседуют на разные темы. Пациент лично определяется с выбором.

А вдруг нет?

Некому принимать решение. Некому бороться. Не с кем говорить и недуг пожирает последние фрагменты изуродованного сознания.

— Дианы не существовало. Вечно запуганное, дрожащее, рыдающее и бьющееся в истерике нечто. Она была уничтожена, разрушена до основания.

Хотя оболочка уцелела.

Глаза обжигает.

Хочется моргнуть, только не получается.

— Мой единственный шанс поквитаться с врагом заключался в этой сломленной девушке. Перед подобным искушением нельзя устоять, — бросает иронично. — Хранилище секретов лорда Мортона. Разве откажешься от свидания? Наоборот. Взломаешь любые замки. Вот я и направился по указанному адресу.

Дыхание сбивается.

Раскалённая спираль обвивает тело, закручивается от груди до живота, беспощадно опаляет кожу.

— Я видел всякое, но такое — впервые.

Точнее, я не видел. Прошёл по тёмному коридору в тёмную комнату. Отворил дверь и терпеливо ждал, — замолкает на миг, точно погружается в омут памяти, и спокойно продолжает: — Она не выносила свет. Ни в какой форме. Меня заранее предупредили об особенностях.

Теперь действительно страшно.

До чёртиков.

Веет могильным холодом.

Затхлый запах подвала щекочет ноздри, жуткий смрад вызывает тошноту, скручивает желудок в тугой узел.

И никаким ладаном не вытравить зло.

— Гробовая тишина. Минуты тянутся невыносимо медленно. Потом что-то падает на пол.

Гулкий звук. Шуршание одежды. Что-то ползёт вперёд. На коленях. Прямо ко мне.

Эти слова ощутимы физически.

Отрывистые фразы создают живой образ.

— Едва различимый шёпот, — произносит медленно. — Это слабо походило на человеческий голос. Глухо и абсолютно безжизненно.

Как треск сухих веток.

Как шипение углей в потухшем костре.

— Затравленное животное обнимало и целовало мои сапоги, ластилось, умоляло о милости. Просило прощения за то, что ослушалось и посмело выжить.

Enough. (Достаточно.