Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Предлагаю совместить классику с новомодными течениями, — откидываюсь на спинку стула, мечтательно взираю на потолок. — Для затравочки возьмём нечто ненавязчивое и всеми обожаемое. К примеру, «Марджанжа, Марджанжа, где же ты, где, только блики на воде». После переключимся на «Золотые купола душу мою радуют» и «Фантазёр, ты меня называла». Не забываем также про «Шансоньетка, заведённая юла». Шансоном свадьбу не испортишь.

— Думаю, вы прекрасно справляетесь, — цедит сквозь зубы. — Я буду лишь мешать.

— И то верно, — против правды не попрёшь. — От вас мало толку. Свободен, парниша.

Наберу через час.

Откладываю телефон в сторону.

Издевательства над Андреем порядком поднадоели, хотелось разнообразия. Депрессия миновала стадию обжорства и безудержного шоппинга. Скука настойчиво стучалась в дверь.

Я рассматривала кучу бессмысленных покупок, которыми завалила офис, и старалась найти им разумное оправдание."

"Корзина с киндер-сюрпризами, подборка романтических комедий на DVD, плюшевые игрушки, набор косметики, книги о любви, пара тренажёров, гантели, коврик для йоги, коллекция стеклянных фаллосов.

Уныние зашкаливало.

В мыслях легко разобрать ситуацию до мелочей, выработать стратегию, принять правильное решение. А с практикой возникают проблемы.

Умом понимаю, что надо принять и отпустить, двигаться дальше. Но вот поделать ничего не могу. Тянет свернуться калачиком, вдохновенно рыдать и проклинать коварный фатум.

— Во мне погибает психолог, — бормочу под нос.

— Пусть уже погибнет наконец, — фыркает внутренний голос.

Ни грамма сочувствия.

Кто-нибудь пожалейте меня. Бизнес в пролёте, детей не светит. Отправляюсь под венец с блудливым козлом, в очередной раз изображаю сладкую идиотку перед роднёй.

Будет на моей улице праздник? Где грузовик с бриллиантами? Где розовые единороги? Где долбанная радуга?

Давайте хоть маленький фейерверк.

Забрасываю ноги на стол, флегматично жую шоколадку, листаю очередной роман, надеюсь обрести душевное равновесие.

— Ты понял, Свиридов? — с нажимом вопрошает героиня, хватает героя за грудки, встряхивает. — Свиридов, понял?

— Понял, Привалова, — бессовестно лжёт бедняга. — Понял.

— Что ты понял, Свиридов? Что?!

— Если долго вглядываться во тьму, тьма начнёт вглядываться в тебя.

Однако порой тьма оказывается светлее света. А я, как эндорфин, несусь навстречу к твоему солнцу, во мне тридцать один аминокислотный остаток и любовь, заточенная хрусталём твоих грёз.

— Люблю. Я люблю, Свиридов. Люблю тишину. С тобой тишина звучит сладостным перезвоном. С тобой всё звучит иначе. По-новому. Словно на языке друидов.

С*ка. До слёз. Прямо пробирает.

Это не стёб. Это агония.

Врубаю Gesaffelstein на полную громкость, звуки строительных инструментов постепенно помогают вернуться в норму.