Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Три часа ночи, — жалобно скулит Андрей. — Умоляю, достаточно.

— Признавайтесь, — требую с нажимом.

— В чём? — вопрошает удручённо.

— В убийстве Кеннеди, — отвечаю невозмутимо, а после милостиво прибавляю: — Шучу. Лучше полюбопытствую о другом. Будь перед вами выбор: либо полностью разорвать контакт со своей семьёй и крутить шашни с романтичным шеф-монтажником, либо вернуться домой, к родным и вычеркнуть из памяти обаятельного мерзавца. Где бы вы с фон Вейгандом жили? В фамильном поместье Валленбергов или в пятиэтажном домике близ Лазурного берега?

— У вас ведь торжество, — напоминает вкрадчиво.

— Сегодня. Неужели совсем не хотите спать?

— Сон для слабаков, — фыркаю.

— Синяки под глазами никого не украшают, — пытается обнаружить спасительную лазейку.

— А для кого мне украшаться? — уточняю елейно. — Не иначе как толкаете на измену.

— Нет, естественно, нет, — цедит сквозь приглушённый стон отчаяния.

— Осторожнее, мой милый друг, — советую с обманчивой мягкостью. — Теряете хватку. Загнанных лошадей пристреливают, не забывайте.

Отключаюсь.

Бедный сутенёр. Он не виноват. «Долларовая трилогия» засмотрена до дыр, офис давно обставлен стеклянными фаллосами.

Шоколад утилизирован в желудке. Шикарнейший банкет организован, расписан до мелочей. Развлечения исчерпаны.

Лежу в темноте. Считаю безвозвратно ускользающие секунды. Хочу понять, почему вся тяжесть мира оказалась на моих плечах.

Мы так часто ждём, проводим время в бесконечной очереди.

За удачным моментом. За удобной возможностью. За вожделенным шансом. За прощением. За счастьем. За вдохновением. За свободой.

Но правильный миг никогда не наступит. Нужно идти и делать.

Ковать раскалённый металл. Голыми руками.

Иначе кто-нибудь другой займёт твой трон. Не брезгуя никакими методами. Отправив законного правителя на скамью запасных.

Поэтому действуй. Покинь зону комфорта. Заткни голос сомнения. Надень свою самую счастливую улыбку. Порви зрительный зал. Пусть даже черти в аду обзавидуются.

Дай жару.

Поднимаюсь с дивана, подхожу к окну, раздвигаю шторы. Вдалеке пламенеет рассвет. Не вижу, ощущаю. Вскоре тьма уступит свету.

Фон Вейганд мне ответит, не оставлю ему иных вариантов.

Тщательно собираюсь, готовлюсь к показательному выступлению.

Принимаю ванну, слушаю музыку. Воодушевляюсь. Чуть позже сдаюсь на милость парикмахера и визажиста. Экипируюсь.

— Пора, выезжаем, — командует папа. — Завязывай малеваться, уже лица не разобрать.

— Бегу-бегу, — выпроваживаю всех из квартиры, запираюсь на замок.

Последний штрих.

Толкаю пуфик из коридора к зеркальному шкафу, достаю мобильный, прикидываю угол съемки. Усаживаюсь, бесстыдно задираю необъятные кринолины, выставляю напоказ ноги в белоснежных чулках.