Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Я совсем не…

— Ты не пустое место и не очередная шлюха, — неспешно проводит тыльной стороной ладони по щеке. — Ты моя вещь. Собственность. Ценное вложение.

— Ценное? — переспрашиваю, инстинктивно облизываю губы и опять впадаю в неистовое бешенство: — Так может пометишь? Фамильным тавром как мебель. Давай, выжги вензель на лбу. Пусть все видят и знают. Или еще лучше — просто помочись сверху. Точно. Пометь территорию.

— А это идея, — ухмыляется.

Опускает крышку унитаза, хватает меня за талию и усаживает. Резко поднимаюсь, но он не позволяет вырваться, возвращает обратно.

— Некоторым женщинам очень нравится, — расстегивает брюки.

— Чего?! — снова вскакиваю.

— Сидеть, — грубо толкает, буквально впечатывает спиной в бачок.

— Ты же не станешь, — осекаюсь. — Тебя же такое не возбуждает.

В моих глазах плещется надежда пополам с мольбой. И шок. Дикий, неприкрытый, на грани истерики.

— Не посмеешь, — запинаюсь. — Нам ведь нужно вернуться в ложу.

Фон Вейганд ничего не говорит, но то, что читаю в его взгляде, пугает до колючей дрожи. Вынуждает простонать от ужаса, сжаться в комок.

— Пожалуйста, — дыхание сбивается.

Адское пламя подступает все ближе, подбирается вплотную. Плотоядный взор блуждает по мне, изучает изломанные контуры лица.

— Прошу, — кожа леденеет, пульс теряется. — Хватит.

Господи.

Хочу упасть в обморок.

— Ты что, — слабо дергаюсь, поджимаю ноги к животу в рефлекторной попытке выстроить линию защиты. — Неужели ты делал такое с кем-то?

Мой дьявол широко ухмыляется.

Ответ очевиден.

Делал. И не раз, и не только это. Задай вопрос пооригинальнее.

— Не вороши прошлое, — елейно произносит фон Вейганд. — Беспокойся о настоящем.

"Наклоняется, заставляет разогнуться, бесцеремонно вырывает из позы эмбриона. Давит на мои бедра своим коленом. Грубо и жестко ломает сопротивление.

— Пора заканчивать шутку, — стараюсь выдавить улыбку. — Уже не смешно.

— Куда? — сухо спрашивает он.

— Не понимаю, — лгу, опять стараюсь освободиться.

— Выберу сам, — бросает холодно и встряхивает точно куклу.

Больно ударяюсь спиной. Стараюсь закричать, а не выходит. Не удается издать ни единого звука. Способна лишь сипло хрипеть. Парализована будто во сне.

— Предпочитаю мочиться на лицо, но ты верно подметила, нам еще возвращаться в ложу и досматривать спектакль, — заключает сладко.

Одной рукой крепко держит за плечо, а другой высвобождает член из брюк.

— Заметь, я всегда готов уступить, — крупная ладонь ложится на макушку, осторожно поглаживает. — Приму к сведению твои пожелания.

Бряцает пряжка ремня, слышится шорох ткани.

А в следующий миг я вздрагиваю от развратного прикосновения, ощущаю щекой всю мощь возбуждения.

— Не хнычь, — фон Вейганд чуть отстраняется.