Плохие девочки не плачут. Книга 3

Хозяин труппы закалывает неверную супругу, потом убивает ее любовника. А меня волнует оргазм.

Ноль сопереживания. Музыка не пробирает, пение не трогает.

Думаю только об огромном раскаленном члене внутри. О безумных, яростных движениях, сотрясающих тело. О сладостных спазмах пьянящего наслаждения.

Я обращаюсь в сгусток токсического возбуждения.

— La commedia e finita (Комедия окончена), — заявляет главный герой.

Однако моя пытка продолжается.

Настает черед оваций, по залу проносится ураган аплодисментов. Публика щедра на эмоции, благодарит за доставленное наслаждение.

Хлопаю с энтузиазмом, мысленно предвкушаю возвращение в отель.

Обломись, грядет добавка.

Cavalleria rusticana, прошу любить и жаловать. «Паяцы» отгремели, теперь на горизонте «Сельская честь». Приятное дополнение, неожиданный бонус. Выясняется, эту прелесть играют либо для затравки, либо ради послевкусия. Придется терпеть.

Твою ж мать, сколько здесь опер?!"

"Начинаю понимать Машу. Красиво поют, пляшут тоже прекрасно. И тем не менее пора завязывать. Сушите весла, ребята.

Нервно стискиваю сумку, стараюсь забыть, что ненароком вытерла ею пол в туалете.

Боже, раньше я ничего не ведала о страданиях.

— Великолепно, — заключает фон Вейганд, небрежно дотрагивается до моего бедра, вроде бы случайно скользит ладонью выше, к животу.

Судорожно выдыхаю.

— Потрясающее выступление, не находишь? — спрашивает елейным тоном.

Откашливаюсь.

Заехать бы ему в челюсть. Кулаком или с ноги. Рассмотрю любые опции.

Где эта чугунная сковорода, когда так нужна?

Считаю секунды, надеюсь умерить похоть. Но пламя лишь разгорается сильнее. Чувствую себя чокнутой извращенкой.

Напрасно пробую протрезветь. Возбуждение не отпускает.

Под аккомпанемент классической музыки я медленно теряю рассудок.

Ненавижу оперу. Ненавижу зрительный зал. Ненавижу «Ла Скала». Звучит кощунственно, понимаю. Однако состояние аффекта меня оправдывает.

Жажду секса. Сейчас же. Иначе убью кого-нибудь. Берегитесь. Неудовлетворенная женщина страшна и беспощадна в гневе.

Будто услышав мои мольбы, занавес опускается.

Ура.

Ура, бл*ть, ура.

Это определенно лучшая часть выступления.

Далее следует очередной обмен вежливыми фразами с соседями по ложе.

Сенаторша стреляет глазками, ее супруг остается холоден. Лорд Мортон нагло подмигивает, его невеста выглядит сердитой.

А я воспринимаю всех фоном. Белый шум, не более. Прощание длится недолго, вскоре попадаем в уютный салон авто.

Дождь барабанит по стеклам, крупные капли ударяются о прозрачную поверхность, расползаются рваными кляксами. Вглядываюсь в размытый пейзаж, подсвеченный вечерней иллюминацией, ищу знакомое здание отеля. С трудом сдерживаю возглас радости.

Отлично, мы на месте.