Плохие девочки не плачут. Книга 3

Его губы душат.

И дарят кислород.

Его член раздирает меня.

И делает самым счастливым человеком на земле.

Он выполняет обещание.

Из моего кошмара.

Я истекаю кровью.

Для него.

И я наслаждаюсь.

Адская боль.

Кричу.

Но он крадет каждый мой вопль. Ртом. Не отдает ничего. Никому. Никогда. Не отдает меня. Даже мне самой. Не позволяет скрыться. Не дает ускользнуть.

Его плоть пульсирует внутри.

Он пульсирует внутри.

Пропитывает артерии.

Пронизывает жилы.

Он и есть моя жизнь.

— Господин Валленберг, — неподалеку раздается вкрадчивое покашливание. — Прошу простить за беспокойство.

Дело срочное, не терпит отлагательств.

Бред.

Безумие.

Галлюцинация.

Настежь распахнута дверь. В проходе стоит Андрей.

Отказываюсь верить в происходящее. Открываю и закрываю глаза. Да только ничего не меняется.

Точно галлюцинация. Он бы не посмел. Он же не я.

Шумно сглатываю.

— Какое на хрен дело? — хрипло спрашивает фон Вейганд.

— Посылка, — отвечает невозмутимым тоном, вкрадчиво поясняет: — Та самая. Вы же велели сообщить.

Каменное лицо. Непроницаемое. Завидую такому самообладанию.

Идеальный слуга. Ничем не смутить. Не пронять.

Такое впечатление, точно ничего необычного не происходит. А впрочем, ничего необычного и правда не происходит. Хозяин трахает очередную шлюху. Одну из тысячи.

Склоняю голову, облизываю окровавленные губы, прячу горящее от стыда лицо в смятых простынях.

— И что? — обманчиво мягкий голос фон Вейганда пробуждает волну ледяного ужаса в моем теле. — Вот прямо сейчас посылка пришла?

— Посылка доставлена вчера, — произносит спокойно. — Провинившийся слуга уже уволен. Докладываю, как только узнал. Досадное недоразумение. Понимаю, без моей вины также не обошлось, стоило лучше все проконтролировать.

— Прочь, — повелевает мрачно. — В кабинет.

— Разумеется.

Спешит ретироваться. Отступает назад, аккуратно закрывает дверь. Удаляется восвояси, пока еще сильнее не нарвался.

Я слышу его шаги. Слышу как щелкает замок. Вжимаюсь в кровать, мелко подрагиваю, пытаюсь справиться с враз нахлынувшим волнением.

Опять остаемся один на один.

— Новая жертва, — холодно заключает фон Вейганд. — Твоего обаяния.

Крупные ладони накрывают мои бедра, поглаживают медленно и осторожно. Нежно, практически ласково. А потом притягивают, резко вбивают в крепкие бедра.

Огромный член толкается внутрь. Грубо, мощно. Жестко. Раз за разом. Уничтожает, погружает в адское пекло.

— Чем ты их берешь? — ледяной вопрос.

Еще несколько толчков.

Его вздыбленная плоть будто гигантский железный нож. Режет внутренности по живому, вспарывает и терзает, раздирает на части.

Кричу. В матрас. Дрожу. В лихорадке. И все же отражаю выпад.

— Тем же, чем и тебя! — взвываю на выдохе.

— Лжешь.

Он вдавливает меня в кровать.

Я срываю голос.

Я погибаю.

Под ним.