Плохие девочки не плачут. Книга 3

Пора приступать к активным действиям.

Покидаю комнату, спускаюсь по лестнице.

Вроде бы на меня должно накатить облегчение. Но ничего подобного не происходит. Ноги не гнутся, немеют и отнимаются, зато руки дрожат, пальцы отбивают барабанную дробь. Сосредотачиваю все внимание на том, чтобы не полететь вниз по ступенькам. Не рухнуть к ногам палача раньше времени.

Интересно, почему он назначил свидание на кухне?

Обычно вызывает в кабинет или приходит сам.

Хочет прирезать. Точно. Там полным-полно ножей. Дикое искушение для фантазии. Как же устоять.

Я поворачиваю ручку и открываю дверь.

Осторожно. Не тороплюсь. Делаю глубокий вдох и ступаю вперед. Стойкий запах ванили заполняет пространство. Приятный аромат. Во рту моментально накапливается слюна. Сглатываю. Прохожу дальше.

Печь включена. Шипит масло.

Мотаю головой. На автомате. Будто хочу развеять мираж. Но ничего не выходит. Видение остается прежним.

Высокая темная фигура. Прямо по курсу. Возле плиты.

Здесь невозможно ошибиться.

Он… готовит?

Завтрак. Обед. Ужин.

Остатки моего самообладания?

Элегантный костюм из темной ткани сидит на нем идеально, подчеркивает широкие плечи, статность и статус.

Черные туфли начищены до блеска. В образе нет ничего случайного. Все продумано до мелочей. Детально.

Господин Валленберг.

Сомнений нет."

"И все же… что-то не так. Не могу объяснить что именно. Но что-то выбивается из общей картины.

Ступаю дальше.

Приближаюсь.

Он вдруг выпрямляется, вскидывает голову, поворачивает так, словно прислушивается к моим шагам.

Господи.

Боже.

Нет.

Не верю.

Невозможно.

Осознание накатывает раскаленной волной.

Та же фигура. Та же манера держаться. Жест в жест.

Только череп не выбрит. Волосы подстрижены коротко.

Густые. Седые. Вот в чем таится подвох. И конечно, это не единственное отличие. Далеко не единственное.

Андрей забыл уточнить, какой именно Валленберг меня ждет.

— Do you want a pancake? (Хочешь блинчик?) — любезно интересуется милый дедушка-нацист.

Открываю рот.

И молчу.

Я не в силах выдавить из себя ни единого звука. Пытаюсь. Правда. Однако любые старания оказываются напрасны. Язык прилипает к нёбу.

Определенно. Голый Майкл Фассбендер удивил бы меня гораздо меньше, чем Вальтер Валленберг, пекущий блины.

Я примерзаю к полу.

— Are you all right? (Ты в порядке?)

Он окидывает меня рентгеновским взглядом. Пронизывает насквозь. Осматривает с ног до головы за один миг. После вновь поворачивается к плите. Продолжает колдовать над сковородой.

— No (Нет), — выдыхаю глухо. — Not at all (Совсем нет).

По ходу я приняла запрещенные вещества. Иначе как наркоманским приходом это объяснить нельзя. Меня накачали. Героином. Или от чего еще так вставляет?

— What happened? (Что случилось?) — спрашивает удивительно реальная галлюцинация.

Я доигралась.

Нервы.