Плохие девочки не плачут. Книга 3

Убивать одним жестом.

Никаких громких фраз. Никаких лишних действий. Но и так суть ясна. Не забыл, не простил. Даже не надейся.

Ощущение будто меня поднимают до небес. А потом вбивают в землю. Одним ударом. До самого основания. Четко.

— Твоя Лора очаровательна, — говорит Валленберг. — Настоящее сокровище.

Неужели он и правда это сказал?

Твоя Лора.

Твоя?..

— Жаль, что ей придется покинуть нас, — холодно произносит фон Вейганд.

Нервно сглатываю.

Интересное слово он подобрал — «покинуть».

Покинуть — в каком смысле?

Я жажду продолжения.

Очень.

Вдыхаю и выдыхаю. Замираю с открытым ртом.

Так и не решаюсь что-либо произнести, уточнить, расспросить. Лучше промолчать. Переждать.

Иногда стоит проявить благоразумие. Хотя бы сделать вид. Притвориться. Войти в роль умной женщины. Вообразить, будто где-то глубоко в моей черепной коробке таки есть мозг.

Я и без того хожу по оху*нно тонкому льду.

Отлично, Подольская.

Взрослеешь.

Перед последним глотком воздуха наступает особое просветление. Не иначе.

Фон Вейганд переходит на немецкий.

Как бы намекает — проваливай.

Проходит мимо. Как мимо стены. Мимо бесполезной мебели. Даже не смотрит в мою сторону.

Держит дистанцию.

Отступаю назад.

Ощущаю себя не самой значимой деталью интерьера.

Барон Валленберг усмехается.

И смотрит прямо на меня.

Как бы напоминает — учи язык.

Тоже говорит по-немецки.

Всего пара фраз. Пара реплик. А чувство такое, будто они избивают друг друга, не ведая жалости. Или все дело в звучании языка? Не слишком мелодично. Резко и отрывисто. Точно голодные хищники рвут сырую плоть на части.

Господи.

Боже мой.

Нет.

Господь тут не причем.

Дьявол.

Как же они похожи.

Сейчас.

Как никогда прежде.

Я застываю.

Завороженная этим зрелищем. Я сражена. Поражена коварной болезнью. Я просто проклята.

Бежать. Бежать из чертового дома.

От них. От него.

К нему.

Навечно.

На… встречу.

Я мну свое платье, комкаю юбку дрожащими пальцами. Я бы измяла свою самооценку, но от нее и так ничего не осталось.

Я теряю голос.

И себя.

Окончательно.

Бесповоротно.

Я пропустила ту станцию, на которой могла выйти.

Если могла.

Я не могла.

Я бы никогда не ушла.

Я бы даже не уползла.

Наверное, очень опасно впускать в себя другого человека. Вот так. В плоть и в кровь. До костей.

По жилам и по венам.

А Дьявола уж точно впускать не стоит.

Да только он не спрашивает.

Приходит и берет. Жестко и жестоко. До синяков. До судорог. Погружает в свой неистовый огонь.

Я одержима.

Им.

Яростным.

Кипучим.

Моим.

— Алекс.

Даже не бормочу.

Не шепчу.

Молчу.

Но не в мыслях.

Не в безумных фантазиях.

Фон Вейганд оборачивается.

Надеюсь, я хоть немного умею смотреть. Ему под стать. Оставлять колюще-режущие ранения по всему телу без применения ножа.

Он чуть выгибает бровь.

Явно удивлен.

Несколько шагов.